05.01 Сдаемся! В честь Дня Рождения Новы, мы снова устраиваем упрощенный прием, но всего неделю!

21.12 Как вы знаете, у нас запущена лотерея снежинок, так что торопитесь урвать себе лот, пока их все не разобрали.

06.12 Обновлена тема администрации, теперь там более четко прописано кто и за что отвечает, да и оформление стало красивее. Ссылка на тему доступна в шапке.

05.12 Нам 3 месяца! В честь этого мы запускаем особую упрощенку для всех и каждого до конца года. В админ-составе произошли изменения. К нам присоединились красавица-Лорна и очешуенный Алек. Просим любить и не жаловаться!

28.11 Рады радовать вас новым выпуском новостей! Изменены критерии бонуса за выполненное недельное задание. Теперь еще больше причин его выполнять. Заинтригованы? Читайте наши новости!

21.11 Новый выпуск новостей. Обновлен фандом недели, запущен новый конкурс. Впереди еще много приятностей, будьте готовы!

18.11 У нас сменился дизайн. По всем вопросам касаемо замеченных глюков/багов, можно обратиться напрямую к Тони. Либо в лс либо посредством обращения в телеграмм.

15.11 Челлендж на дарение закончен, но упрощенка и лотерея пока продолжаются. Итоги челленджа мы подведем в новостях, не пропустите!
ARTHUR // SARA // ALEC // LORNA // MALIA // DIANA
Изабела не без удовольствия, медленно провела большим пальцем по краю роскошной шляпы, обитой золотом и кружевом, с воткнутым гигантским пером. Плевать, что шляпа-то была больше мужская, чем женская, главное, что она – чертовски красивая и ну очень к лицу бронзовокожей пиратке. О, Изабела могла позволить себе все, что угодно, ведь драгоценностей и златых монет в ее карманах всегда было достаточно, но когда дело касалось такого важного атрибута, как капитанская шляпа, женщина становилась серьезней некуда и не разбрасывалась деньгами налево и направо, только заметив в поле зрения вышеуказанную деталь костюма. Не каждая шляпа имела право гордо называться капитанской! Порой, от шляпы зависела жизнь пирата – слишком широкие поля закрывали обзор, а слишком плотно сидящий котелок сдавливал голову и причинял массу неудобств не только на поле боя, но вообще в жизни. Не могла же Ривейни отказаться от возможности дать жаркий бой только потому, что от не подходящей по размеру шляпы у нее разболелась голова! Брюнетка поднесла бархатную полосу на тулье к уровню глаз и причмокнула губами – усыпанная изумрудами и жемчугом лента переливалась в лучах солнца. - О, красавица, именно тебя я и искала все это время, - немного растягивая слова, будто смакуя их, Изабела плавно водрузила шляпу-корону себе на голову, восторженно оскалилась, - У твоего бывшего хозяина был отменный вкус, жаль, что мы так и не смогли найти с ним общий язык, - игриво щелкнув пальцами по краю треуголки, разбойница подошла к столу, перегнулась через него, едва не улегшись пышной грудью на облитые чернилами карты, и резким движением вынула лезвие одного из своих клинков из мертвой груди мужчины – бывшего капитана судна, - Ничего личного, дорогуша, но мне нужен этот корабль. Эй, там, наверху! Мертвяков за борт, и отдраить шхуну так, чтобы ни единого пятнышка крови не осталось! Скоро к нам пожалует дорогой гость, и я не хочу, чтобы его расстроили какие-то кровавые разводы или чьи-то неубранные отрубленные руки! «Меч Создателя», переименованный Изабелой в «Пьяного долийца», отправлялся в новое плавание
правила администрация роли нужные хочу видеть списки на удаление вопросы к амс

Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » живи во свете. не умирай во тьме.


живи во свете. не умирай во тьме.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

живи во свете. не умирай во тьме.
бешеный пес // псих
http://funkyimg.com/i/2Q2ya.jpg
«тем, кто дверь ему откроет нет дороги назад »

мой мальчик,
дай мне повод, и я спущу на тебя целую свору голодных собак.
намекни, чтобы я понял. чтобы я уверился.

ох, тюрьма тебе не светит, мой дорогой.
это слишком легко. слишком по-человечески.
дай мне одну зацепку, и я сам разорву тебя в клочья.

[nick]Detective Oh Gu-tak[/nick][status]бешеный пес[/status][icon]https://69.media.tumblr.com/ba8e8e317a507cc2b59d512c1af910fc/tumblr_ozhnbqvylF1tfw70go1_500.gif[/icon][sign] [/sign]

+2

2

awolnation — run (k-los remix)

— выходите.
вы думали, я не вижу, как вы за мной
наблюдаете, командир О?

ободранный пес скалится, скорее уставше, чем зло.
он припадает животом к земле, готовый сорваться на рычание. в его голове — стоячее озеро, ровная прямая, спокойное дыхание. природа требовательно тянет его за ошейник, она хватается пальцами за свалявшуюся шерсть и уперто шепчет: "жить, жить, жить, жить".

ж и т ь.

он вскидывается, показывает клыки.
прямая ломается под полицейскими пальцами, дрожит сбитым пульсом.
О Гу Так врывается в его пустоту в голове, он перетряхивает все его мысли, и Джун-Мун начинает волноваться.
непривычно открывает глаза, стоит только услышать шаги командира О. (ему не все равно.)
он пальцами чувствует чужую ярость и учится ей.
он делает шаг вперед, рассерженный. действительно рассерженный.
— чего вы хотите, определитесь уже. убить меня или правду? чего вы хотите, О Гу Так? — он переходит его границы, наступает на его территорию, он скалится, показывает клыки и рычит. он держит себя, чтобы не зациклится на этой мысли, чтобы не начать прокручивать ее в голове раз за разом: "чего вы хотите, чего вы хотите, чего вы хотите".
его злость — очень холодная и она считает.
количество шагов до О Гу Така, количество секунд, за которые будет сделан выстрел, количество возможных вариантов, как выжить. она оценивает, моментально, все предметы в качестве подручного оружия.
она говорит: "этот человек хочет убить нас, разве это можно допускать? разве мало того, что он сломал нашу жизнь? он — бешенное животное".

джун-мун хочет выпотрошить его.


boy epic — kanye's in my head

Сестра меняет капельницу.
У нее красивый изгиб шеи в воротнике.
Она говорит. О том, что погода сегодня хороша, о том, что конец смены еще не скоро, о том, как распускаются цветы в ее саду.
Рефлекторно оправляет рукой волосы на затылке, и затылок у нее тоже очень красивый.

Джун-Мун лежит в постели, не моргая, и разглядывает ее со спины.
Он представляет тепло ее плеча под своей ладонью и поддатливую мягкость кожи под ледяным прикосновением ножа.

Это то, чего я хочу?
Это то, что волнует меня?
Это то, что мне необходимо?

Он переводит взгляд на потолок и ищет ответы. Не все, но хотя бы какие-нибудь. Возбуждение было бы ответом. Злость  была бы ответом. Но он спокоен, бесконечно и безразлично. И спокойствие — единственное, что ответом не является. Он хочет спросить у всего человечества, где они были в то время, о котором он ничего не помнит? Почему никто не смотрел в его спину, почему никто испуганно не бежал после того, как он убивал очередную женщину? Почему они все были в своих домах, нянчили своих детей, целовали своих любовниц, когда он заходил в чужие дома?
Ему хотелось бы, чтобы это было криком, всплеском ярости или острой печали, но это только новая грань пустоты. Если он убивал, ему хотелось бы об этом помнить.

Джун-Мун расчерчивает в темноте под веками шахматное поле и вспоминает ту партию, которую играл сам с собой, когда сидел в полицейском участке в первый раз. Он восстанавливает в своей памяти ход за ходом, видит доску четко, как реальную.
А самого себя — нет. Он то вспоминает себя с фотографической точностью, то снова проваливается в мутное болото. Он смахивает доску и восстанавливает в памяти лицо О Гу Така. Их первый разговор, их последний разговор. Меняет время ("до смерти дочери", "после смерти дочери"), количество выпитого накануне, эмоции. Особенно ему нравится ярость. Неподдельная, яркая, абсолютно искренняя. Джун-Мун греется в ее голодном пламени и едва заметно улыбается. Иногда ему кажется, что он готов толкнуть их Командира прямиком в ад, не из-за чувства мести или злости, а просто, чтобы как следует разозлить, чтобы вылакать все его чувства до последнего, заполнить гулкую пустоту собачьим рычанием.

Неторопливо, педантично расковыривать его раны тупым ножом своего присутствия, и смотреть, что получится.
Иногда.

Или положить холодную ладонь ему на лоб и сказать: "Успокойся".

Сестра выходит, мягко прикрывая за собой дверь, и он сразу же садится. Разворачивает кулек своих вещей и, обстоятельно зашнуровав кеды, осторожно выходит за дверь.
Он надеется найти ответы. Принести эти ответы в свою душу и под взгляд О Гу Така. Разобраться хоть в чем-нибудь. (Ты видел, тварь, как я убиваю? Видел, как я делаю это своими собственными руками? Ты хоть что-нибудь видел?) Джун-Мун осторожно прячет фотографию с машиной и чувствует злость. Он чувствует ее так ярко, что ему кажется, что он задыхается.
Ему кажется, что сейчас его снова выключит, подсадит на навязчивую мысль, и он растащит этого детектива на сотню крохотных частей. (Джун-Мун выходит на свежий воздух, и его отпускает.)
Он говорит себе, что теперь знает, куда идти дальше.

Хотя бы знает, куда идти дальше.

+1

3

По вечерам кофе — горький на вкус.
О Гу-Так покупает его в ближайшей забегаловке. Каждый день — один и тот же. Каждый день — в убогом бумажном стаканчике. У него поганое, кислое послевкусие, и на языке еще долго остается осадок жженой горечи. (В тот вечер горечь дешевого кофе осядет в языке на долгие годы. Особенно ярко её придется ощущать — впоследствии, в каждой второй рюмке соджу).
После десяти в этом районе Сеула на уши давит тишина и безмятежность. По большей части, здесь живет средний класс — простые трудяги, выкраивающие последнюю корку хлеба, чтобы прокормить семью и обеспечить своим детям безбедное будущее. Они впахивают по шестнадцать часов в сутки, спят по несколько часов в душной комнатушке и откладывают каждую копейку, чтобы осуществить чужую мечту. Эта мечта — единственное, важное, словно движущая сила — мерно ведет их к бездонной пропасти, и те бросаются в нее, чтобы позволить жить лучшей жизнью — другим.
Единственное, во что верят такие люди — это в безбедное будущее собственных детей.

— Папа, я уже еду. Мне нужно собрать вещи. Надеюсь, ты не забыл про наш ужин?
— Конечно, доченька. Жду тебя дома. Отметим на полную твой переезд.

Конец вызова. Финал еще одной человеческой жизни.
С тех пор ему приходится выживать день ото дня.
Только ради нее. (Скорее уж — ради самого себя.)

По вечерам вкус соджу — практически неощутим.
Теперь О Гу-Так больше не ходит в ту забегаловку. Теперь он вообще редко появляется дома, лишь по крайней необходимости (например, если ему крайне необходимо напиться до чертиков, чтобы перестать видеть и ощущать реальность. Он пьет так много, чтобы перестать чувствовать себя человеком и поганым отцом).
Иногда он думает, что сам виноват в смерти дочери. Чаще —  винит во всем того подонка. Ежедневно — представляет, как прострелил бы этому недоноску череп и облил бы кислотой его лицо. Ежечасно — ищет в своей жизни опорные ярлыки, смысл к продолжению существования.
Но раз за разом — спотыкается о колючую проволоку и прожигает в уме все, что только мог осознать.

Таймер на больничных часах приглушенно щелкает, оповещая персонал о конце рабочего дня, и за дверью больничной палаты начинается какая-то возня.
Детектив жмурит глаза, вглядываясь в яркий свет фонарей за окном, и ребром ладони стирает пот со лба. Он часто, глубоко и тяжело дышит. У него в висках барабанной дробью отдает зашкаливающий пульс. У него по спине бегут холодные капли пота, а кисти дрожат, перебирая в пальцах разогретую от человеческого тепла каленую сталь. Он смотрит на этот мир — сквозь белесую пелену собственной ярости и никак не может понять, где в его убогой жизни правда, а где ложь.

Мертвая тишина воцаряется в пределах больницы, и О Гу-Так прислушивается к ней, словно притаившийся зверь. Добыча всегда идет на смерть — сама, осознав самый правдивый закон жизни: выживает здесь только сильнейший. (В данном случае он полагает, что истинная сила — на стороне закона.)
Шаги приближаются, и детектив выставляет руку вперед и снимает с предохранителя.

— Думал сбежать от меня, подонок? — сквозь зубы, с надрывом, со всей силы сжимая рукоять и чуть давя на курок. — Думал, я не узнаю?

Бешеный пес скалится, и шерсть на загривке становится дыбом. Он прямо сейчас готов броситься, разорвать эту больную шавку — на куски, а потом еще долго смотреть, блаженно облизываясь, как эта тварь умирает, захлебываясь в собственной крови. Он хочет, чтобы перед смертью этот больной ублюдок — раскаялся, хотя бы опасаясь за то, что в эти долгие минуты перед концом его враг не обеспечит ему худший ад на земле.

— Я хочу, чтобы ты, выродок, сдох от моей руки, — шипит приглушенно, и плечи едва заметно трясутся от гнева. Он делает несколько шагов вперед и приставляет дуло вплотную к чужому лбу. Он все еще давит на курок, и кажется, будто это мгновение — тянется в вечности, чтобы вернуть его разуму вновь способность здраво соображать.

Гу-Так шумно дышит, смотрит исподлобья не моргая и замирает, чувствуя едкую, гнетущую боль под лопаткой.
Он надеется вспомнить все то, ради чего родилась эта идея; ради чего он вытащил всех этих отморозков из тюремных камер и выкинул их обратно, в это помойное ведро, в котором они все родились. И где-то на подсознании, где в нем еще теплится жажда и человечность, он ловит ту истину, что вывела его обратно из сточной канаве, ради гнойного желания — найти ответ.

Он бьет Джи-Муна — одним четким, выверенным ударом — по лицу; в пол силы, чтобы не выбить челюсть; в пол силы, чтобы выплеснуть гнев, копившийся уже много лет.
Он бьет и чувствует облегчение; дрянное ощущение, которое убивает в нем затравленного, уставшего, бешеного пса — надежду.

— Говори, пока еще можешь дышать.

Отредактировано Oh Goo-Tak (13-01-2019 05:30:05)

+1

4

treha sektori — solvah

— счастье умерло, — он криво улыбается, обнажая клыки.


— Я хочу узнать правду. Мне просто нужно узнать правду, Командир О. А потом делайте, как считаете нужным, — он протягивает фотографию, достав ее из кармана.
Прижимается горячим лбом к ледяному металлу дула и успокоенно выдыхает разбитыми губами.
По полу гуляет сквозняк, Джун-Мун чувствует его. Ветер спокойно заходит и выходит, свободный, и Джун-Мун провожает его взглядом, поднимает голову и долго смотрит О Гу Таку в глаза.
— Пробейте эту машину. Она была на каждом месте преступления, — он поглубже запихивает руки в карманы толстовки и прекращает моргать.

Он смотрит в три глаза инспектора О Гу Така: два человеческих и один металлический, пропахший порохом. Сутулясь, Джун-Мун пытается вспомнить его дочь. Он пытается вспомнить его дочь мертвой и не может. Он помнит ее улыбчивой, случайно замеченной краем глаза, обнимающей отца за руку, а мертвой — не помнит.
Ведь он должен помнить хоть что-то, если он ее убил?
Ведь он должен что-то чувствовать, если он ее убил?
(И если не убил — тоже.)
Ли Джун-Мун прислушивается к тишине внутри себя. Он разглядывает лицо О Гу Така, пытаясь прочесть по нему последние два года. Логика подсказывает: боль, саморазрушение, ярость. Он не может это прочувствовать, не может поменять с Командиром О местами, примерить на себя его эмоциональную шкуру и завыть над телом своей мертвой дочери. Он может только смотреть, не моргая, сутулиться, напарываясь грудью на еще не сделанный выстрел. Жаль, что он сразу не заметил чужой слежки, когда заходил в дом детектива.

Он хочет подойти на два шага ближе и закрыть ему глаза пальцами, как мертвецу. Хочет положить на них тяжелые золотые монеты, сделанные специально для того, чтобы покойники могли спокойно спать, не отвлеченные суетой окружающего их мира.
Джун-Мун переводит взгляд с глаз — на чужую переносицу. Смотрит между бровей, и в его голове раздается четкое: "Почему именно мой дом?"

— Если там была машина, значит, был кто-то еще, — он говорит это скорее себе, чем кому-то еще. Напоминает, что, если искать, то что-нибудь да найдется. Джун-Мун отворачивается и смотрит в сторону, ожидая чужой приговор, как решение.

Он смотрит со своего места на О Гу Така. Молчит, поджав губы.
В этот день Ли Джун Мун понимает, что закон — это просто набор букв. Взмах руки нищего на улице. Лай собаки, привязанной крепкой веревкой к своему месту. Но никак не справедливость.
Он смотрит на него и отворачивается.
Невиновный может быть спокоен, потому что полицейские стены стоят не для того, чтобы удержать его, а для того, чтобы защитить его. Невиновный должен только рассказать все, по порядку, и предъявить пустые, не запятнанные ладони под внимательные глаза. Справедливый суд.

Как же, еще чего.

Они лишь собаки, сбившиеся в стаю, ищущие кусок мяса посочнее, такие же бандиты, просто в форме, просто до некоторой минуты своей карьеры считающие, что они должны делать все по правилам. Справедливость не торжествует, потому что суд перечеркивает жизнь Джун-Муна быстрым росчерком, крест-на-крест.
— За что ты так со мной? — он растерян. Растерян и сбит с толку — абсолютно. Он не уверен во всем, кроме того, что Ю-Джин врет. Но почему она так поступает? Джун-Мун пытается заглянуть в ее глаза, но ничего не может по ним прочесть. Он не видит мыслей в любых глазах, в какие бы не посмотрел. Он смотрит в спокойное озеро, и оно ничего не говорит ему о том, что скрывается на дне.
Тишина внутри становится больше, становится бесконечной, пока его выводят из зала суда. И он замыкается в себе окончательно. И, когда через бесконечное, долгое время, О Гу Так снова приходит, чтобы сесть за стеклянной перегородкой, вольный уходить и приходить куда ему вздумается в любое время (привилегия свободы), Джун-Мун только молчит, положив ладони на колени.

Справедливости не бывает. Так почему он сам должен быть справедлив?
Однажды, проснувшись ночь, Ли Джун Мун понимает, что он действительно хочет ее убить.
Потому что предатель всегда бьет в спину.

Отредактировано Lee Jung-Moon (14-01-2019 23:37:37)

+1


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » живи во свете. не умирай во тьме.