05.01 Сдаемся! В честь Дня Рождения Новы, мы снова устраиваем упрощенный прием, но всего неделю!

21.12 Как вы знаете, у нас запущена лотерея снежинок, так что торопитесь урвать себе лот, пока их все не разобрали.

06.12 Обновлена тема администрации, теперь там более четко прописано кто и за что отвечает, да и оформление стало красивее. Ссылка на тему доступна в шапке.

05.12 Нам 3 месяца! В честь этого мы запускаем особую упрощенку для всех и каждого до конца года. В админ-составе произошли изменения. К нам присоединились красавица-Лорна и очешуенный Алек. Просим любить и не жаловаться!

28.11 Рады радовать вас новым выпуском новостей! Изменены критерии бонуса за выполненное недельное задание. Теперь еще больше причин его выполнять. Заинтригованы? Читайте наши новости!

21.11 Новый выпуск новостей. Обновлен фандом недели, запущен новый конкурс. Впереди еще много приятностей, будьте готовы!

18.11 У нас сменился дизайн. По всем вопросам касаемо замеченных глюков/багов, можно обратиться напрямую к Тони. Либо в лс либо посредством обращения в телеграмм.

15.11 Челлендж на дарение закончен, но упрощенка и лотерея пока продолжаются. Итоги челленджа мы подведем в новостях, не пропустите!
ARTHUR // SARA // ALEC // LORNA // MALIA // DIANA
Изабела не без удовольствия, медленно провела большим пальцем по краю роскошной шляпы, обитой золотом и кружевом, с воткнутым гигантским пером. Плевать, что шляпа-то была больше мужская, чем женская, главное, что она – чертовски красивая и ну очень к лицу бронзовокожей пиратке. О, Изабела могла позволить себе все, что угодно, ведь драгоценностей и златых монет в ее карманах всегда было достаточно, но когда дело касалось такого важного атрибута, как капитанская шляпа, женщина становилась серьезней некуда и не разбрасывалась деньгами налево и направо, только заметив в поле зрения вышеуказанную деталь костюма. Не каждая шляпа имела право гордо называться капитанской! Порой, от шляпы зависела жизнь пирата – слишком широкие поля закрывали обзор, а слишком плотно сидящий котелок сдавливал голову и причинял массу неудобств не только на поле боя, но вообще в жизни. Не могла же Ривейни отказаться от возможности дать жаркий бой только потому, что от не подходящей по размеру шляпы у нее разболелась голова! Брюнетка поднесла бархатную полосу на тулье к уровню глаз и причмокнула губами – усыпанная изумрудами и жемчугом лента переливалась в лучах солнца. - О, красавица, именно тебя я и искала все это время, - немного растягивая слова, будто смакуя их, Изабела плавно водрузила шляпу-корону себе на голову, восторженно оскалилась, - У твоего бывшего хозяина был отменный вкус, жаль, что мы так и не смогли найти с ним общий язык, - игриво щелкнув пальцами по краю треуголки, разбойница подошла к столу, перегнулась через него, едва не улегшись пышной грудью на облитые чернилами карты, и резким движением вынула лезвие одного из своих клинков из мертвой груди мужчины – бывшего капитана судна, - Ничего личного, дорогуша, но мне нужен этот корабль. Эй, там, наверху! Мертвяков за борт, и отдраить шхуну так, чтобы ни единого пятнышка крови не осталось! Скоро к нам пожалует дорогой гость, и я не хочу, чтобы его расстроили какие-то кровавые разводы или чьи-то неубранные отрубленные руки! «Меч Создателя», переименованный Изабелой в «Пьяного долийца», отправлялся в новое плавание
правила администрация роли нужные хочу видеть списки на удаление вопросы к амс

Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » Desires in your heart


Desires in your heart

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Desires in your heart
★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★

https://i.imgur.com/D1fErcV.png

★★★★★
Senju Toka, Senju Tobirama
лагерь Сенджу
эпоха воюющих государств

★★★★★
I want to reconcile the violence in your heart
I want to satisfy the undisclosed desires in your heart

Отредактировано Senju Toka (13-01-2019 20:06:33)

+3

2

Вчера Тока была в полнейшем бешенстве. Чертовски редко в своей жизни она испытывала подобный прилив злости колючей, ледяной, заставлявшей её распугивать людей одним своим видом. Она гнала от себя всякого, кто набирался смелости заговорить с ней: сначала игнорировала, взглядом прямым и сосредоточенным глядя перед собой на воображаемую мишень, а затем, когда смельчак оказывался чересчур навязчив, отшвыривала его от себя жёстким ударом древка по ногам. В своей холодной ярости Тока была свирепа и чудовищна опасна: она не тратила свой гнев, не распыляла его вокруг себя, выпуская в виде чудовищных бессмысленных неконтролируемых разрушений, способностью к которым так кичились истеричные девицы. Она умела управлять им, пропуская вдоль клинка, умела направлять с беспощадной точностью, и тем смертоноснее оказывался каждый её удар.
О, как она вчера жалела, что этот гнев не пробудился раньше, когда их с Тобирамой спарринг только начался. То, как ворвался он, прервав очередные глупые заигрывания Тадэши, смутило её сразу, как смутила странная перемена в его поведении, но Тока, с подозрением сощурившись, не стала задавать вопросов. Как и отказываться от тренировки с ним, рассчитывая на спарринг с соперником, который на голову, а то и две был выше всех предыдущих её оппонентов. Рассчитывая на достойное противостояние, которым был прежде каждый их бой, пропитанный сдержанностью и мастерством.
Говорят, в битве воины могут познать друг друга лучше, чем в разговоре. Тока с первой атаки поняла, что всё идёт не так, и убеждалась в этом всё сильнее с каждым взаимным выпадом. Он не стремился отточить в бою с ней мастерство: каждым своим замахом он словно доказать пытался превосходство, совершенство. И Токе это не нравилось. Тока вскипала от этой оскорбительной манеры, принимаемой ею за насмешку, за плевок. Но злило её по-настоящему не это.
Она не понимала причину этой перемены, и это незнание, эти необъяснимые изменения вызвали в ней гнев.
Она проиграла ему. И не сходила больше с ристалища весь этот день, рассекая катаной воздух и соломенные чучела даже после захода солнца, когда рукоять в её руках переставала держаться, выскальзывая из мокрых ладоней. Тока была в бешенстве, которое не утихало даже в прохладе ночи, и лишь одно себе твердила, смахивая липнущую к лицу чёлку.
Она заставит Тобираму пожалеть об этом.
Он больше не посмеет так относиться к ней.
Её гнев стих на следующее утро, но непонимание и чувство досады никуда не делись. Её всё ещё злило произошедшее, но теперь, вместо того, чтобы потребовать реванш и отыграться за вчерашнее, Тока сперва хотела выяснить причину. Больше всего хотела, отбросив глупые попытки казаться безразличной. Ей было не всё равно и, где-то глубоко внутри, её колола острая обида. Не за униженную гордость, а за то, чем обернулись годы знакомства, годы дружбы и редкие моменты, когда они эту черту переходили. Чем обернулась тонкая неосязаемая связь, которая, как ей казалось, их объединяла, становясь почвой для взаимоуважения.
Тока считала раньше, что понимает Тобираму лучше многих, как понимает он её. Теперь же она не понимала ничего, и, желая развеять раз и навсегда любые заблуждения, весь день пыталась выдернуть младшего из братьев Сенджу на разговор, как бы упрямо он ни отпирался. Но Тобирамы нигде не было, и это тоже её калило. Сквозь землю словно провалился, а может чуйкой своей пользовался, чтобы, почувствовав её приближение, исчезнуть за пару мгновений до того, как Тока появится. Представить, что Тобирама станет её избегать, — смешно и глупо, но, каждый раз встречаясь с пустотой на месте, где его видели всего пару минут назад, Тока всё сильнее начинала подозревать его в нечестной игре.
Она прижала его к стенке, когда заметила украдкой его скрывающуюся за пологом палатки спину, ликуя про себя. Оттуда он не сможет от неё сбежать: выход из шатра всего один, и Тока его непременно перекроет, как и любые шансы на побег.
Любые, кроме Хирайшина, разумеется. Но если Тобирама вздумает использовать ниндзюцу, чтобы исчезнуть из виду, Тока запишет его в идиоты, не задумываясь.
— Тобирама! — позвала она, бесцеремонно вламываясь внутрь, да так, что полог за ней встрепенулся, не сразу опустившись вниз. К чёрту приличия: ей надоело бегать за ним по всему лагерю вне зависимости от того, было ли это случайностью или его попытками сбежать. — Ничего не хочешь мне объяснить? — наступая ближе, Тока упёрла руки по бокам, ни капли не скрывая требовательности и недовольства в голосе. — Что на тебя нашло вчера?

+2

3

Улыбочка. Ещё одна. Странная фраза и наигранный смех. Что за нелепость. Убожество.
Вот уже несколько минут Тобирама стоял в привычной ему позе устойчивого доминирования, с взглядом полного презрения и холодной решимости хорошенько приложить любого, кто будет отвлекать его по пустякам. В общем, самый обычный брат Хаширамы. Если бы не одно но. Он медленно поднимал и опускал палец, едва заметно ударяя им по своему плечу: будь тут брат Тобирамы, тот бы сразу заметил неладное, но остальные попросту упускали такую малую деталь выражения разваливающегося терпения.
Несмотря на то, что тренирующихся вокруг было довольно много, Тобирама наблюдал лишь за двумя спаррингующимися. И как же его это — их спарринг — раздражало. Безмозглый Тадэши. Тобирама искал в нём изъяны и без особого труда находил: вот тут открылся, здесь промедлил, а что уж говорить про силу удара, который годился разве что для отбивки теста перед раскаткой. Однако не это выводило из себя больше всего. Его тупые шуточки, подмигивания, а теперь, во время перерыва, Тадэши пытался ещё и мимоходом, как бы случайно, прикоснуться к той, с кем тренировался — к Токе… И тут терпение Тобирамы лопнуло. Наблюдать за таким со стороны было определённо выше его сил.
Резким рывком он вошёл между ними во время небольшой передышки и с вызовом не только в голосе, но и в глазах сказал:
— Теперь спарринг будет проходить со мной. — Его режущий взгляд скользнул по шее Тадэши и в первые мгновения можно было даже подумать, что именно с ним он хочет устроить тренировку. Но, конечно же, нет, цель Тобирамы была в другом: показать ублюдку насколько он лучше. А для этого будет лучше, чтобы Тадэши наблюдал со стороны: разница в уровнях была столь велика, что при его спарринге с Тобирамой всё закончилось бы мгновенно быстро. Таким образом начался спарринг Тобирамы и Токи.

Теперь, вспоминая об этой не то тренировке, не то битве, Тобирама испытывал странное чувство неловкости. Какое-то внутреннее чувство, возможно, то самое, отвечающее за социализацию, подсказывало, что его действия были ошибочными и не приведут ни к чему хорошему. Какое-то второе  чувство, возможно, то самое, отвечающее за самосохранение, подсказывало, что с Токой лучше лишний раз не пересекаться как минимум в ближайшее время. И, чего уж тут — брат Хаширамы доверял своим ощущениям, особенно сенсорным, и какое-то время ему и правда удавалось держать Току на том расстоянии, на котором ей будет проблематично прижать его к стене для выяснения отношений. Но, в конце концов, это всё же случилось: необходимость зайти в свою палатку за вещами сыграло с юным шиноби злую шутку.
Тобирама, конечно, мог бы воспользоваться какой-нибудь техникой, нырнуть под землю или прикинуться бочкой, но ему и самому надоело бегать. Вместо этого он встал, скрестив руки на груди, и с вызывающим видом встретил Току. Всё-таки он был воином, а воину подобает встречать опасности с гордо поднятой головой: и именно так сейчас выглядела Тока — опасно. Почти достаточно опасно, чтобы заставить Тобираму сделать шаг назад при своём приближении. Почти. Но, раз уж не дрогнул, то вместо этого альбинос шагнул вперёд, из-за чего свободное  расстояние между ними неприлично сократилось. Он молча уставился на неё сверху вниз изучающим взглядом давая выговориться, прежде чем что-то отвечать самому. Обычное дело, вот только его взгляду не хватало привычного льда, заставляющего сердце трястись от холода — его губы пытались компенсировать это своим обратным изгибом, но эффект, конечно, совсем не тот. Помолчав несколько крайне долгих секунд, во время которых Тобирама пытался таки вернуть нужную силу своим глазам, которые порой останавливали даже Хашираму, вздохнул и опустил руки со своей груди, при этом почти касаясь Токи, из-за того что стояли они уж слишком близко (в палатке вообще было сложно сделать иначе).
Тобирама начинал всё больше испытывать чувство вины — необычное ощущение, но и такое бывает. И чего точно не хотел Тобирама так это обманывать Току или излишне хитрить. И не только потому, что ему это казалось бесчестным и ударяло по его собственному внутреннему достоинству, но и из-за его отношения к ней.  Он уважал Току и далеко не только за воинские качества, но и даже за то, что она одна из немногих кто может вот так вломиться в его палатку и попытаться прижать его к стене со своими требованиями. А порою испытывал даже нечто большее, чем просто уважение. Чувство странное и неясное, сложно уловимое и при этом отчётливо настаивающее на том, чтобы он шагнул ещё ближе к ней, вплотную. Впрочем, внешне брат Хаширамы был, как и всегда весьма спокоен: бледный как озлобленный мертвец готовый убивать одним взглядом.
— Я, — начал Тобирама своё объяснение и понял, что обличить внутренние ощущения в слова довольно проблематично.  Куда лучше у него обстояли дела с тем, чтобы составлять ручные печати для техник, или петь с помощью клинка. Возможно, если бы этот разговор случился на пару дней позже, то до него бы дошло, что его чувства можно описать одним ёмким словом: ревность. Стукнув большим пальцем по цубе катаны на поясе, и с задержкой в секунду, Тобирама продолжил: — лучше, чем он. — Его выражение лица вновь стало всё равно, что вызовом: попробуй это оспорить. Но на этом Сенджу не остановился и проявил необычную многословность:
— Меня раздражают его приставания к тебе. — Сказал, рубанув словами, не обращая внимания на то, как именно их можно расценивать, и всё больше и больше всматриваясь в глаза Токи, уходя на неведомую для него ранее глубину в этом процессе. — Я хочу сам тренировать тебя.
— Ты всегда слишком сильно сжимаешь древко. — Как бы в доказательство того, что тренировки от него и правда будут лучше, сказал Тобирама и потянулся к руке Токи. Он намеревался взять её за кисть и приподнять руку, а после провести пальцем по её ладони, показывая, где именно происходит излишнее напряжение.

+2

4

То, что ей приходилось сверлить его взглядом сверху вниз, ни капли не смущало Току: даже так она умудрялась выглядеть грозно и говорить с ним на равных, умудрялась, гордо выпрямив спину, негласно напоминать ему о том, что уступать ни в чём не собиралась. В отличие от многих их соклановцев, Тока его ни капли не боялась, какие бы грозные рожи Тобирама ни корчил. Напротив, бояться приходилось всем остальным, когда они действительно сталкивались лбами и спорили о чём-то, с неистовым упорством доказывая друг другу собственную правоту. Тока — не Хаширама, в ней нет присущей ему деликатности, которой тот умело очаровывал самые чёрствые сердца. Тока упрямая, упёртая, и в этом они с Тобирамой поразительно похожи друг на друга. Поэтому, наверное, он был ей куда ближе, чем его старший брат.
Поэтому её к нему так тянет.
Сощурившись, на его вызов, на его самодовольство Тока ответила не меньшей провокацией, читаемой на её лице. «Да что ты говоришь?». А всё же прав, зараза. Лучше. Лучше во всём, и Тока знала это, как никто. За ним, а не за Тадэши она украдкой наблюдала с детства, его, а не Тадэши, движениями зачаровывалась и к его и ничьим более словам она прислушивалась. С ним рядом ей было спокойнее, уютнее, и в этом Тобирама тоже лучше других. С ним рядом она сильнее, и этого никто другой не смог бы ей внушить.
Тобирама лучше. По крайней мере, для неё. Его холодная, сдержанная, гордая стать — то, что умело очаровывать её куда лучше высокопарных сладострастных слов, которые ей в уши лил искусный в болтовне Тадэши. От него в жизни не добиться обходительности, знаков внимания, игривости, двусмысленных намёков и ласкающих слух комплиментов. Но он заботиться о ней умел куда лучше всех остальных, и Тока ценила это куда больше любых лестных речей. Его мастерство — то, от чего порой ей не хватало воздуха, и даже его жёсткий, строгий нрав, — то, что по-настоящему умело её заводить.
Определённо, Тобирама лучше.
— Кому ты это пытался это доказать? Мне? Я и так знаю, что ты лучше! — не сбавляя напора, Тока сжала взятую им ладонь в кулак. Вырывать не стала: вырвать — значит, оттолкнуть его от себя, а этого Тока не хотела. — Но у тебя на лице не написано, чего ты хочешь! По тебе вообще трудно что-то понять, когда ты стоишь в стороне, занятый своим делом. Что-то я не замечала с твоей стороны особого рвения, и знаешь, если оно было, ты мог просто сказать об этом, вместо того, чтобы устраивать этот фарс! Ты дрался со мной, а не с ним!
Представить, что Тобирама её ревновал, нелепо. Не только потому, что Тока, как ей самой казалось, не давала к этому поводов, игнорируя всяческий флирт, что разбивался напрочь об её равнодушие, но и потому, что ревность означала бы наличие иных, не только дружеских чувств. Впрочем, он мог бы ревновать её в качестве спарринг-партнёра. Или не ревновать вовсе, а просто раздражаться этим потому, что частые заигрывания неизбежно отвлекали её от таких важных тренировок. Мог раздражаться, потому что они были довольно глупыми, потому что они мешали, или по любому сугубо прагматичному поводу. И это было бы похоже на него, поэтому, не обольщаясь лишний раз наивными фантазиями, случайно посетившими её, Тока предпочитала думать, что недовольство Тобирамы вызвано было куда более понятными и приземлёнными причинами, чем те, которые в его словах заподозрила женская натура.
Тока — мастер иллюзий, чьё искусство едва ли знало себе равных. И ей понятна лучше прочих вся их опасность, губительная привлекательность обмана, домыслов, рождённых из случайно сказанных вслух слов. Она прекрасно знала, чем чреват самообман, чем чревата недосказанность, дающая простор для вольностей, а потому любым ложным надеждам и даже самым сладким выдумкам она всегда предпочитала правдивую реальность, порой горчившую на языке.
Этим иллюзиям она не поддавалась и сейчас.
— С каких пор тебя вообще волнует, кто ко мне пристаёт? — указательный палец, выпрямившись из её кулака, практически доставал Тобираме до лица. Возмущения в её словах было гораздо меньше. Скорее… Интерес. — И почему?

+1


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » Desires in your heart