05.01 Сдаемся! В честь Дня Рождения Новы, мы снова устраиваем упрощенный прием, но всего неделю!

21.12 Как вы знаете, у нас запущена лотерея снежинок, так что торопитесь урвать себе лот, пока их все не разобрали.

06.12 Обновлена тема администрации, теперь там более четко прописано кто и за что отвечает, да и оформление стало красивее. Ссылка на тему доступна в шапке.

05.12 Нам 3 месяца! В честь этого мы запускаем особую упрощенку для всех и каждого до конца года. В админ-составе произошли изменения. К нам присоединились красавица-Лорна и очешуенный Алек. Просим любить и не жаловаться!

28.11 Рады радовать вас новым выпуском новостей! Изменены критерии бонуса за выполненное недельное задание. Теперь еще больше причин его выполнять. Заинтригованы? Читайте наши новости!

21.11 Новый выпуск новостей. Обновлен фандом недели, запущен новый конкурс. Впереди еще много приятностей, будьте готовы!

18.11 У нас сменился дизайн. По всем вопросам касаемо замеченных глюков/багов, можно обратиться напрямую к Тони. Либо в лс либо посредством обращения в телеграмм.

15.11 Челлендж на дарение закончен, но упрощенка и лотерея пока продолжаются. Итоги челленджа мы подведем в новостях, не пропустите!
ARTHUR // SARA // ALEC // LORNA // MALIA // DIANA
Изабела не без удовольствия, медленно провела большим пальцем по краю роскошной шляпы, обитой золотом и кружевом, с воткнутым гигантским пером. Плевать, что шляпа-то была больше мужская, чем женская, главное, что она – чертовски красивая и ну очень к лицу бронзовокожей пиратке. О, Изабела могла позволить себе все, что угодно, ведь драгоценностей и златых монет в ее карманах всегда было достаточно, но когда дело касалось такого важного атрибута, как капитанская шляпа, женщина становилась серьезней некуда и не разбрасывалась деньгами налево и направо, только заметив в поле зрения вышеуказанную деталь костюма. Не каждая шляпа имела право гордо называться капитанской! Порой, от шляпы зависела жизнь пирата – слишком широкие поля закрывали обзор, а слишком плотно сидящий котелок сдавливал голову и причинял массу неудобств не только на поле боя, но вообще в жизни. Не могла же Ривейни отказаться от возможности дать жаркий бой только потому, что от не подходящей по размеру шляпы у нее разболелась голова! Брюнетка поднесла бархатную полосу на тулье к уровню глаз и причмокнула губами – усыпанная изумрудами и жемчугом лента переливалась в лучах солнца. - О, красавица, именно тебя я и искала все это время, - немного растягивая слова, будто смакуя их, Изабела плавно водрузила шляпу-корону себе на голову, восторженно оскалилась, - У твоего бывшего хозяина был отменный вкус, жаль, что мы так и не смогли найти с ним общий язык, - игриво щелкнув пальцами по краю треуголки, разбойница подошла к столу, перегнулась через него, едва не улегшись пышной грудью на облитые чернилами карты, и резким движением вынула лезвие одного из своих клинков из мертвой груди мужчины – бывшего капитана судна, - Ничего личного, дорогуша, но мне нужен этот корабль. Эй, там, наверху! Мертвяков за борт, и отдраить шхуну так, чтобы ни единого пятнышка крови не осталось! Скоро к нам пожалует дорогой гость, и я не хочу, чтобы его расстроили какие-то кровавые разводы или чьи-то неубранные отрубленные руки! «Меч Создателя», переименованный Изабелой в «Пьяного долийца», отправлялся в новое плавание
правила администрация роли нужные хочу видеть списки на удаление вопросы к амс

Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » случайно падали звезды


случайно падали звезды

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

СЛУЧАЙНО ПАДАЛИ ЗВЕЗДЫ
★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★

https://i.imgur.com/n38HDz9.png

★★★★★
Hitsugaya Toushiro & Hinamori Momo
Токио
после Зимней войны; весна

★★★★★
Капитану Десятого отряда и лейтенанту Пятого одновременно приходит известие, что их отправляют на грунт с заданием весьма туманного содержания. Но в Токио все спокойно...

+1

2

Спустя некоторое время после окончательной победы над квинси Момо стало тошнить от одного вида чая.

Нет, напиток нисколько не был виноват в том, что его так любил ее прошлый тайчо. Хотя... возможно, и даже скорее всего, дело было именно в этом. Айзен любил чай. Айзен мог пить чай на завтрак, обед и ужин. И вместо завтрака, обеда и ужина. Заваривать же чай часто приходилось именно Хинамори — капитан благодарил, улыбался, принимал чашку из ее рук и хвалил то, как вкусно она готовит чай. Момо радовалась, улыбалась в ответ, старалась угодить. Тоже пила чай, иногда — даже вместе с капитаном. Его улыбка отражалась в горячей жидкости.

"Цветы в зеркале, луна на воде".

Казалось бы, сколько времени прошло. Айзен давно в Мукене, и должен пробыть там еще двадцать тысяч лет — едва ли Момо столько проживет. Раны зажили, как физические, так и душевные. А чая больше не хочется совершенно — к счастью, Хирако-тайчо притащил с грунта моду пить черный кофе.

Момо как раз пила кофе в перерыве между работы с документацией, когда ей на руку спланировала адская бабочка. Четко, ясно и понятно, и голос сообщения только немного отличался от обычного голоса Кьёраку-сотайчо, так что причин сомневаться не было: лейтенанта Пятого отряда отправляют на грунт с заданием. Правда, суть задания прозвучала как-то странно. Высокая активность Пустых. Нет, это как раз понятно, но тогда почему она должна справиться одна, не собирая отряда? Кьёраку ведь должен знать, что Момо сильна в кидо, но вряд ли справится в одиночку, если нападут гиллианы. Да и вообще, для любого задания нужна группа людей, а тут...

Но приказ есть приказ. С приказами Хинамори не спорила почти никогда. В любом случае, решила Момо, она будет вести дальний бой и как-нибудь уж от простейших меносов отстреляется.

Нужно было бы сообщить Хирако о своем отсутствии, но капитан и сам где-то шатался, игнорируя свои обязанности, так что Момо просто открыла Сенкаймон и перенеслась в Токио.

Весна вовсю цвела и благоухала. Большой город жил своей жизнью: куда-то ехали машины, куда-то спешили люди. Никто из них не видел девушку в черной форме, что шла по улице, рассматривая местность и прислушиваясь к своим ощущениям. Момо ждала, что ощутит реяцу Пустого. Или нескольких Пустых сразу, раз уж ей сообщили о высокой концентрации душ минус. Но... ничего такого. Просто город, просто весенний день — нет причин выхватывать Тобиуме, не с кем сражаться, некого убивать.

Это настораживало больше всего. Затишье наверняка обещало бурю. Момо не обманывала себя, и на хорошее не настраивалась — более того, спокойствие, окружающее шинигами, все более ее тревожило. Вот сейчас, сейчас небо треснет напополам и из черной дыры полезут белые носатые маски...

Момо остановилась. Она не ожидала ощутить эту реяцу здесь и сейчас. Что может делать на грунте Широ-чан? Все настолько плохо, что на задание отправили двух шинигами уровней капитана и лейтенанта? И почему тогда из разных отрядов?

Вначале почувствовав духовную силу Хицугаи, Хинамори лишь потом заметила его самого. Взволнованная происходящим, Момо подошла к капитану сзади и окликнула его:

— Широ-чан? И ты здесь?

+1

3

Сколько прошло времени с той битвы? Несколько месяцев? Год? Тоширо думал, что прошло примерно всего пару дней. Текущая победа над квинси не придала особой радости, лишь горести в душе. Хотя Хицугая считал, что он уже перешел порог того, когда мог чувствовать хоть что-нибудь. Но чувства думали иначе и все яростнее напоминали о том, хоть, что он шинигами и капитан, но тоже может чувствовать эмоции. Иногда капитану хотелось замерзнуть до конца, как делал его лед. Но он не мог. Он был не такой. Поэтому сжимал пальцы посильнее в кулак и делал вид, что все так и должно быть. Так было проще.

Но не спасало. Хотя подчиненные и другие и не догадывались, что скрывает капитан 10 отряда за маской спокойствия и рассудительности. Внешняя холодность не значила того, что в глубине душе не творился кавардак, который разобрать не будет по силам даже через пару лет.

Дав поручения паре подчиненных, Хицугая собирался отправиться в свою комнату, чтобы там заняться бумажной волокитой. Все же это всегда остужало пыл и давало возможность успокоиться. На сегодня его отряд провел ежедневную тренировку. Тренировочные бои не были такой уж редкостью, ведь это помогало в развитии боевого потенциала, а так же помогало в развитии своего стиля боя. Самые способные могли достигнуть банкая. Хотя у большинства еще были проблемы в освоении основ. Тоширо всячески помогал, давая советы. Он не был против того, чтобы его люди становились сильнее. Его подчиненные всегда выделялись своей старательностью. За это, пожалуй, парень был горд за свой отряд.

Но как только Тоширо оказался около своей комнаты, к нему сразу же  подскочила Рангику, которая только минуту назад вышла из-за угла. Хицугая нахмурился, но все же остановился, чтобы услышать то, что хотела сообщить его лейтенант. Рангику не появлялась просто так, если у нее были только отчет или особые новости. Ледяной сложил руки на груди, слушая о новом приказе.

Это было странно. Ведь обычно, если его направляли на такое задание, то определенно собирали отряд. Что-то было действительно тут нечисто. И даже хитрый взгляд его подчиненной не был замечен, ведь шинигами задумался. Определенно в Токио что-то назревало, если его тайно решили направить в город, в мир людей. Нападение пустых? Или иные цели? Оставалось много вопросов, на которое могло дать ответы руководство. Но спросить времени не было. Капитан 10 отряда уже стремился оказаться в грунт. Чтобы самому все разведать и выяснить. Напоследок он только услышал слова Рангику, которые вызвали недоумение. Она попросила его "хорошо повеселиться"?

Тоширо только пожал плечами на эту странность своего лейтенанта, ведь он не в первой встречался с ее странностями, и уже привык. Все же столько лет вместе работать. Уже привыкаешь ко всему, зная повадки каждого и не удивляясь над каждыми странностями. Обыденно и привычно.

Перед капитаном растянулся огромный, шумный и многолюдный город. Токио всегда был таким, даже когда тут происходили боевые действия. Но сейчас все казалось обычным. Город жил своей спокойной жизнью. Но это еще больше вызвало подозрения. Раздраженно выдохнув, Хицугая решил проверить весь город, двинувшись мгновенной поступью, чтобы сократить время на поиски. Все же так можно было быстрее все исследовать. Но уже через пару минут недоумение на лице капитана становилось все очевиднее. Все было тихо и спокойно. Но может это пока что? Или же пока он шинигами, враги не осмеливаются появляться? Нужно было влиться в тело человека, чтобы исследовать окрестность в таком в виде и убедиться в своих уже догадках. Все же теперь слова Рангику заставили насторожиться и задуматься. Все же лейтенант могла что-нибудь и сама придумать, увеличив масштаб послания. Да и приказ почему-то пришел с Рангику, а по идеи его должны были вызвать лично. Ведь если это настолько секретная информация, то и доверять любят в Готее только тем, кто в этом участвует. Опять же много вопросов, но ответы Тоширо собирался найти самостоятельно. Все же он не любил недосказанности.

Передвигаясь, Хицугая настолько ушел в свои рассуждения, что не сразу ощутил ряцу человека, которого он бы не ожидал увидеть здесь. Он даже не мог представить, что здесь делать Момо. Но червячок сомнения уже проник в мозг, посылая догадку. Рангику. Кто если не она, могла провернуть эти махинации. Коварная женщина.

— Да, совпадение. Хотя мне уже оно таким не считается. Похоже у нас одно задание. — Тоширо хмурится и внимательно оглядывает девушку. Все же отрицать тот факт, что она ему нравилась, он так и не научился. Но оставался спокойным и собранным. Нужно было мыслить рационально. -Думаю, пока мы в этом облике, никто не сунется сюда. Мы своим ряцу только делаем нас, будто маяками, которые сообщают об опасности. Думаю нам лучше стать, похожими на обычных людей. — капитан опустил вниз взгляд, осматривая окрестности, выискивая место, где лучше это будет сделать.

+1

4

Недавно Урахара изобрел таблетки для шинигами — стоит проглотить одну, и ты приобретаешь человеческий облик, а внешний вид у тебя тот, который ты себе представишь. Что бы ни говорили, а бывший капитан Двенадцатого отряда был настоящим гением — не только гением, но и новатором во многих областях. И, естественно, теперь каждый шинигами, отправляясь на грунт, брал с собой эти таблетки — вот и Момо не забыла.

Возможно, Широ-чан был прав, и гиллианы не суются в Токио, ощущая здесь двух шинигами — все же они не такие тупые, как обычные Пустые. Так что, если они на какое-то время скроют свою духовную силу, враг все-таки появится. Тогда останется просто выскочить из гигая обычным усилием воли, и отправить монстров либо в Ад, либо в Руконгай — кому как повезет.

Рядом с Хицугаей Момо чувствовала себя намного спокойнее. Он был сильнее нее, а значит, защитит, если что-то случится. Да и... они росли вместе, и Хинамори уже привыкла, что Тоширо постоянно рядом. Когда они оба ушли из родного дома, чтобы стать шинигами, и попали в разные отряды, Момо очень скучала по нему. А Широ продолжал оберегать ее — даже от нее самой. От ее демонов, что занимали голову Хинамори — вернее, одного демона с дружелюбно-фальшивой, приклеенной к тонким губам улыбкой, теплыми ладонями и мягким голосом [спасибо, Хинамори, и прощай].

Демон в Мукене. Хинамори жива. Значит, Тоширо справился.

— У нас одно задание? — продолжала сомневаться Момо. — Зачем посылать на одно задание офицеров из разных отрядов? Почему не ты и Рангику-сан? Или не я и Хирако-тайчо? Это действительно очень странно! И я не чувствую никакого присутствия Пустых, даже вдали...

Они отошли в сторону, достав таблетки. Перед тем, как проглотить свою, Хинамори представила свою внешность. Голубое платье ниже колен, белый жакет, туфельки на плоской подошве и обычная прическа, которую она носила и в Сейретее. Волосы Момо с прошедшим временем удлинились, и теперь она собирала их не в оданго, а в изящную шишечку на затылке.

Хлопок — и на пустом месте из ниоткуда возникли парень и девушка. Момо улыбнулась и посмотрела на Тоширо, оценивая его внешность. Он всегда был симпатичным — вдруг пришло ей в голову, но Хинамори одернула себя. Не время думать о подобном. Да и Широ всегда относился к ней, как к сестре — с какой радости ей вообще нравится то, как он выглядит? Почему ей хочется проверить, как выглядит она, в порядке ли волосы, того ли цвета жакет? Глупости какие!

Момо посмотрела на себя в ближайшую витрину и осталась довольна: одежда и прическа смотрелись вполне аккуратно.

— Ну вот, — сказала лейтенант, просто чтобы нарушить тишину. — Вроде нормально... А теперь что будем делать?

И правда — просто стоять на месте было как-то глупо, тем более, они находились посреди тротуара, и мимо них проходили люди, а некоторые даже цепляли их локтями. Вдруг совсем рядом пробежала стайка детей, и один мальчишка случайно толкнул Момо. Не больно, но она потеряла равновесие, и, чтобы не упасть, вцепилась в плечо Хицугаи.

— Ох, — виновато проговорила Момо, поспешно отстраняясь и краснея, не зная, куда девать глаза и руки. Нужно было материализовать себе сумочку, но она об этом не подумала.

+1

5

Хицугая хмурится и еще раз оглядывает местность. Да, пожалуй, он прав. Пока они будут показывать свое ряцу для тех, кто его чувствует -ничего путного не получится. Слабейшие боятся сильных, это еще устоялось давно, поэтому многие этому следовали. И как бы многие не считали себя сильнейшими, но выражение лица и чувства их сдавали. Их тела дрожали от страха. Но были и те, кто не боялся, но все же не мог и удержаться в бою и несколько минут. Их просто не сватало сил.

Трудно было сдерживать свои истинные чувства к Момо. Раньше бы он мог спокойно сказать, что Момо ему, как сестра. Но после недавних событий, которые заставили об многом задуматься и много для себя осознать, парень понимал, что у него не повернется даже язык сказать об этом. Нет, Хинамори была дорогой, ценной. Она была особым сокровищем для капитана 10 отряда. На сколько же он увяз в своей привязанности к ней, даже сам Тоширо не видел границы. Это было действительно непередаваемое чувство. И определение этому чувству, ощущению для шинигами было знакомо, но раньше ему не приходилось влюбляться. Просто не существовало до некоторого времени той, о которой сердце ускоряло свой ритм, а горло пересыхало. Хотя внешне Тоширо был все таким же — сосредоточенным, но таким же холодным, как и его лед. Его сила в этом помогала, ведь она всячески защищала своего хозяина. Если это можно было бы описать так, то Хицугая считал, что это именно так.

— Похоже на то. И тут, мне кажется, замещены твой капитан и моя подчиненная. Это задание сразу же показалось мне странным. И даже сейчас — это еще больше доказывает, что нас специально столкнули.  — Тоширо всегда умело анализировал ситуацию, какой бы не была ситуация. — Ты как думаешь, Момо? — вздохнув, Тоширо провел рукой по волосам и посмотрел вдаль. — Даже в другом городе тоже не ощущается никого. Тут слишком тихо.

Его в большей мере многое не волновало и не задевало. Если это только не касалось Момо. И сейчас она находилась здесь, в грунте, там где могут напасть как Пустые, так гиллианы. Хицугая никогда не сомневался в силе Хинамори, но все же переживался за нее, ведь противник мог пойти на хитрость. И тут его скорее сковывал страх того, что он мог не успеть. Хотя он мог бы с легкостью справиться со всеми, используя всю свои силу и ряцу. Но в мире людей им приходилось ставить лимит, так как это могло бы пагубно сказаться на самом городе.

Тоширо не нужно было придумывать образ для себя, ведь он всегда знал, что хочет на себе видеть, когда он в человеческом теле. Он просто заглотнул таблетку и уже через пару минут уже чувствовал некую тяжесть, которая всегда появлялась в теле после того, как они использовали таблетки. Это лишь говорило о том, что сейчас они были, как обычные смертные. Даже их ряцу спрятано. Но так они обеспечили себе прикрытие.

Лишь на пару секунд переведя взгляд на витрину, Тоширо оценил то, как он и Момо смотрелись рядом. Все же они были красивой парой. И в голове тут же всплыли подколы лейтенанта, ведь Рангику всегда недвусмысленно намекало об этом. Но тогда капитан десятого отряда лишь отнекивался и только раздражённо фыркал, не понимая к чему были эти разговоры. Но сейчас, смотря на молодого парня и девушку, которые стояли слишком близко, но не касались друг друга, почему то даже подумалось, что Рангику к кой-то веке была права. Кстати то, что выбрала Момо, ей шло. И она казалась еще прекраснее. Но Тоширо лишь покачал головой и махнул рукой мысленно, отгоняя лишние мысли. Сейчас они были задании.

— А теперь мы пойдем в ближайшее кафе и будем вести себя, как пара. — в  первые слова стали для Хицугаи смущающими, но он только нахмурился и попытался спрятать улыбку. Все же на лице появилась усмешка, которую капитан не мог убрать. Хотелось хлопнуть себя по лицу и завыть. Вот же глупил. — Осторожнее. Ты в порядке? -шинигами обеспокоенно смотрит на девушку, пытаясь понять не ранена ли она. А потом добавляет чуть тише. — Вот же засранцы. Не могли поаккуратнее двигаться. — он обеспокоен.

Поэтому берет девушку за руку, когда Момо отстраняется, извиняясь. Переплетя пальцы с пальцами Хинамори, Хицугая идет вперед, уверенно ведя девушку. Он знает, где им можно посидеть и обсудить их дела. Но ладонь ощущает чужое тепло, поэтому невольно шинигами проводит большим пальцем под чужому пальцу, ловя этот момент. Он не поворачивается, ведь знает, что смутит Момо. Все же не зря они столько времени знакомы. Поэтому двигается первым, предлагая подруге детства прийти в себя,успокоиться. Он же себя чувствует увереннее, зная, что так он способен на многое. Если это не любовь, то что же это?

+1

6

— Нас специально столкнули? — удивленно переспросила Момо. — Но зачем? Рангику-сан и Хирако-тайчо как-то в этом замешаны?...

Невозможно, чтобы Рангику и Хирако устроили это нарочно, — была уверена Хинамори. Зачем им сводить тех, кто и так являлись друзьями детства, тех, между кем и так были более, чем доверительные и нежные отношения? Даже после того, как Момо в отчаянии напала на Хицугаю, обвиняя в предательстве, обманутая письмом Айзена, даже после того, как он едва не убил ее вместо предателя, насквозь пронзив Хьёринмару, даже пройдя кровопролитную и страшную войну с квинси, где Тоширо едва не погиб, они остались близки и все простили друг другу — во всяком случае, Хинамори простила, Хинамори, которая не умела таить в сердце злобу, которая умела ненавидеть только пламенно и яростно, гореть, как лесной пожар, нападать сразу и не думая о последствиях, как случилось тогда у здания Совета-46, но не греть ненависть на груди за пазухой, как змею. Тоширо тоже был не из тех людей, кто скрывает свои чувства, и если бы он все еще сердился на Момо, она бы знала, она бы почувствовала, ведь они росли вместе и она знала Широ-чана, как никто другой. А он знал ее. Знал все, что было у нее на душе, то, как она восхищалась Айзеном, то,как ненавидела Гина, как мечтала добиться звания лейтенанта Пятого отряда, как решилась выйти на поле боя против своего кумира... Тоширо все знал. Так зачем, зачем сталкивать их нос к носу? Момо поняла бы, если бы они с Хицугаей поссорились, тогда бы их старались помирить, но они не ссорились! Хотя и общались в последнее время не так часто. У каждого был свой отряд и свои дела. Лейтенант Хицугаи мало помогала ему в работе, а капитана Хинамори тоже нельзя было назвать трудоголиком: вся бумажная работа, как и подготовка новичков, свалилась на хрупкие плечи Момо.

А может, правда задание? Задание, с которым могут справиться только капитан Десятого отряда и лейтенант Пятого? Но они с Широ никогда не работали в команде, да и партнеры из них получились бы ужасные: сила Хицугаи заключается во льде, а Момо — в огне. Огонь и лед — странно, что они были так близки. Такие разные. Как огонь и лед. Как октябрь и апрель. Тоширо — холодный, замкнутый, серьезный — и Момо — пламенная, открытая, как ладонь, веселая и дружелюбная; возможно, если бы они встретились в Академии, то и вовсе не поладили бы, но Хинамори все равно тянуло к Хицугае. Неосознанно, на уровне подсознания: когда она видела что-то красивое, ей хотелось показать это другу, когда она читала интересную книгу, ей хотелось обсудить с Тоширо сюжет и персонажей, а когда у нее появлялась тайна, то первым об этом узнавал именно Хицугая, а не кто-то еще. И сейчас, когда Момо взглянула на витрину, в которой отражались она и Широ, ей понравилось увиденное. Они красиво смотрелись вместе. Как будто... как будто... пара?

— Я не знаю, кому понадобилось давать нам такое задание одновременно, — честно ответила Хинамори. — И не знаю, зачем. И Пустых тоже не чувствую, — призналась она, на всякий случай еще раз просканировав местность, но не ощутив ничего даже отдаленно похожего на реяцу Пустого. Даже самого завалящего, не то что меноса или гиллиана.

— И я в порядке, — добавила она. — Они всего лишь дети, Широ-чан! — мягко пожурила юношу Момо. — Они играют... они не засранцы!

Тем временем Тоширо продолжал говорить, а ей не верилось, что с его уст слетают именно эти слова.

— К-как пара? — перепуганно подняла глаза Момо, не понимая, зачем, потому что Пустым уж точно наплевать, пара они или не пара, они могли бы выследить их по реяцу шинигами, что так вкусна и желанна для душ-минус, но сейчас их духовную силу подавляли гигаи, и лейтенант могла бы заспорить, даже рот открыла, чтобы начать возражать, но тут же замолчала, сообразив, что ей и правда хочется вести себя с Широ, как пара. Сходить в кафе, например. Вместе, без пристальных взглядов начальства и подчиненных, которые потом обязательно будут шептаться за спиной "а вот Хинамори-фукутайчо с Хицугаей-тайчо", а Хирако будет понимающе улыбаться, вынуждая лейтенанта сдерживаться, чтобы не последовать примеру Хиёри и не треснуть его тапком по голове, да и Рангику-сан со своими советами ничуть не лучше!

Как пара, как обычные парень и девушка, что влюблены друг в друга и проводят время вместе. Не как солдаты и командиры, а как самые обыкновенные люди. Ведь в глазах окружающих они сейчас выглядят именно так: влюбленная парочка на свидании.

"Да я не влюблена в Широ-чана! — неуверенно подумала Хинамори. — Ну... наверное".

Она вздрогнула, когда рука Хицугаи обхватила ее ладонь, увлекая за собой. Он переплел свои пальцы с ее, и уверенно вел девушку к кафетерию, откуда доносился приятный аромат кофе и выпечки. Момо подумала, что с удовольствием бы съела какое-то пирожное. И кофе бы выпила, а еще лучше — капучино со сливками и корицей. Но главное, чтобы рядом был Широ. Конечно, они просто друзья, и вряд ли Хицугая думает иначе, но раз он сам предложил им побыть парой на этом задании...

Момо покраснела, но в кафетерии царил полумрак, и ее румянец не был заметен.

— А какое ты пирожное хочешь, Широ-чан? — спросила Хинамори, просто чтобы перевести тему на что-то нейтральное.

+1

7

Тоширо знал, что сейчас им лучше было бы вести себя, как обычные люди. Но в голову почему-то влезло то, что они могут сейчас побыть сейчас парой, что и вырвалось с его языка. Ладно бы, если бы это не услышала Момо, но парень сказал это очень громко и твердо, будто он уже давно все это решил. А разве это не так? Пришлось мотнуть слегка пару раз головой в разные стороны, чтобы отогнать эти мысли. Да, пускай они сейчас поиграют в роль парочки, но потом вновь превратятся в тех, кто пересекается только если это будет нужно, редко когда переговариваются на личные темы. Это всегда раздражало, ведь Хицугая всегда хотел больше проводить время с Момо. Не то чтобы это была особая тяга, но все же когда она была рядом, мир становился краше и  сердце внутри Тоширо теплело, зная, что девушка в безопасности. Говорят, что шинигами не видят снов, но Тоширо знает, что это не так. Ведь ему снились сны, в которых много чего было ужасающего. И про Момо тоже были сны, после которых он вскакивал с постели и долго еще не мог уснуть, желая посетить комнату девушки, чтобы проверить, в порядке ли она. Он всегда сдерживался, зная, что его правильно не поймут. Но после этого, днем или с утра выглядывал в толпе шинигами ее, проверяя.

Сейчас они могли отдохнуть, а для этого им предоставили такой шанс. Тоширо теперь был точно уверен, что в этом все же были замещены новый капитан Момо, имя которого пока Тоширо не хотел запоминать, так как не настолько доверял ему, да и не показал он себя еще, и его подчиненная Рангику, которая вечно видела что-то, что другие не видели, искала потаенные смыслы, даже там, где их и не было. В общем эти двое не могли бы сойтись, если бы не имели одну цель, которая и смогла их объединить. Но все же это удивляло, ведь они даже не разговаривали друг с другом и старались держать дистанцию, а тут прям спелись. В этом капитан десятого отряда не сомневался, зная своего лейтенанта, та могла любого заговорить и поставить на свою сторону.

Так, что в общем план их осуществился, хотя и не в полной пока мере. Тоширо разгадать их замысел лишь из-за того, что в этом городе действительно тишина. И Хицугая был уверен, что еще неделю назад было точно так же, поэтому мог бы сейчас же возвращаться обратно вместе с Момо. Но он не хотел. И дело было не в том, что в этом были замещены эти два заговорщика, а в том, что он сам хотел провести свободно пару часов рядом с Момо, ведь они давно вот так просто не могли идти рядом и разговаривать. А что уж говорить о совместном ужине, обеде — все что угодно. Нет, такого уже давно не было. Тоширо ушел с головой в бумаги, предпочитая не переживать то, что было на душе, а работать. Только так он мог заглушить все, что держало его, заставляя уходить в себя.

— Они бы могли бы вести себя более сдержанно, особенно когда на улице. А вдруг бы ты пострадала или кто-нибудь еще? — но он не собирался говорить о заговоре Момо, ведь тогда бы Хинамори бы засмущалась бы или бы решила разобраться с теми, кто сделал это и время бы улетело за зря, лучше уж провести его в более приятной обстановке, зная, что пару часов сделали тебя счастливее.

Руки у Хинамори были теплые, а кожа нежная. Это было приятно. И это заставило вздрогнуть. Все же он не должен был об этом думать, они не могли быть вместе. Это все глупости, в которые бы хотелось бы верить или помечтать, но все же такого в Обществе Душ не будет. Но ему действительно не нужно было многого, только бы увидеть Момо и все. Он всегда сдерживал себя, запирая свои чувства, желая быть сильнее. Он не хотел был слабым. Даже долго отрицал тот факт, что ему нравилась Момо. Но, он все же не мог отрицать того, что ревновал ее. Ловил ее в толпе, находя случайно, но точно знал, что она идет. Это вызывало растерянность, но уже на следующий раз он был такой же, как обычно — серьезным капитаном, которого волнует только своя работа и своя команда. Но только в своей комнате он долго думал в постели о том, что его мучало. И теперь, пожалуй, он мог со всей уверенностью сказать, что он был влюблен в Химамори. Но он не мог ей признаться в этом, ведь думал, что она считает его лишь другом. Пожалуй, он боялся отказа, поэтому молчал. И когда Рангику заводила речь о признании, он делал вид, что не понимает о чем она говорит.

— А ты против? — вопрос на вопрос не девал ответа, но так проще было уйти от того, что хотел бы объяснить капитан. Он ввел в кафешку, в котором готовили не только вкусное кофе, но и сладости. Тоширо не был любителем сладостей, но посчитал хорошей идей угостить ими Момо, ведь девушка любила сладкое. Поэтому, следуя на запах, шинигами знал, что время, которое они здесь проведут, запомнится ему надолго. - Думаю, мы можем отдохнуть немного, ведь никто не запрещал нам этого. Пожалуй, мне так уж хочется побыть парой хоть сейчас, ведь сейчас для людей мы так и выглядим. — он чуть не признался, но вовремя смог повернуть слова, чтобы увести в другое русло. Нет, все же он болван, который ведет себя, как мальчишка. Он не должен себя так вести. Он капитан, парень которому уже много лет и вести себя, как ребенок он не имеет право. Все же эмоции лишние.

Зайдя в помещение, Тощиро оглядывается и присматривает столик около окна. Он, все еще не отпуская руку девушки, идет к нему. Выбранное место приятное и уютное, да и вид из окна дает право оглядывать местность. Правильный выбор однозначно. Хицугая отпускает руку Момо и отодвигает стул от стола, предлагая ее сесть на предложенный стул. И как только лейтенант усаживается, Тоширо переходит на свое место и тоже усаживается. Он улыбается подруге, слегка склонив голову в бок, раздумывает над ее словами. Все же перекусить бы не мешало, но сладости Тоширо не собирается пробовать.

— Я, пожалуй, выпью только кофе. Я ты выбирай все, что тебе хочется. Я заплачу за все. — от протягивает руку и слегка касается костяшек руки Момо. Но потом вновь убирает и отворачивает голову в сторону подошедшего официанта. — Мне кофе, пожалуйста. А ты, Момо, что хочешь? — Тоширо вновь смотрит на девушку, пытаясь вернуть свою лицу самообладание и спокойствие в своей душе.

+1

8

Момо затаила дыхание, думая, что руки Тоширо стали сильнее, и двигается он тоже уверенно, и ведет ее за собой, как будто так и должно быть, как будто она должна следовать за ним, это нормально и правильно, и она не может отнять руки или воспротивиться — но она правда не может. Но, скорее всего, просто не хочет. Она шла следом за ним, и это нравилось ей, и не потому, что она по жизни была ведомой, всегда шла за кем-то, кто сильнее и увереннее, а просто... Просто Хицугая уже не был тем мальчишкой, с которым они вместе выросли, с которым ели арбузы во дворе, с которым она обсуждала то, как стремится скорее окончить Академию и поступить на службу в Пятый отряд, а потом... потом стать лейтенантом своего кумира — Тоширо хмурился, когда слушал чириканье Момо, пока она восхищалась Айзеном, прижимая к груди новую форму шинигами — доказательство ее успеха. В детстве Широ часто говорил Хинамори, что она дурочка, и... он оказался прав, разве нет? Он оказался прав, когда Айзен проткнул тело своего лейтенанта мечом и бросил истекать кровью, а она так верила...

Часто это приходило к ней во сне. Окровавленные руки, лезвие меча где-то в груди, холодный и равнодушный взгляд капитана... Потом — чудовищная тварь, созданная фракцией Трес Эспады из собственных рук, падающая Рангику, которую Момо не успевает поймать, потом — снова удар меча в грудь ровно в то же место, куда бил клинок Кьёка Суйгецу, испуганное, неверящее лицо Широ и крик, только кто кричал, Момо уже не помнила... Просыпалась, тяжело дыша, пила какой-то успокоительный чай из трав, который прописала ей Унохана-тайчо, читала книги, чтобы успокоиться, но все равно под глазами залегали тени от недосыпа.

Но все проходит — прошло и это. Зарубцевались раны, сгладились шрамы, кошмары медленно сошли на нет, сны снова стали спокойными, а иногда — даже радостными, Момо за неимением лучшего погрузилась в работу, прослыв едва ли не главным трудоголиком в Готее, но так правда было легче — переключить свое сознание на заполнение отчетов, думать о чем угодно, только не о страхах, ведь это и правда важно: шинигами не только сражаются с врагами, им нужно что-то есть, во что-то одеваться, где-то спать, этим и занималась лейтенант, стараясь, чтобы у Пятого отряда было все самое лучшее и новое, а еще — отвечала за тренировки в кидо, потому что, ясное дело, в фехтовании не была столь успешна из-за малой физической силы. Учила новичков использовать магию без произнесения заклинания, попадать Шаккахо точно в цель, комбинировать хадо и бакудо, и ее люди действительно становились сильнее...

Да, все прошло, но с тех пор они с Широ и правда мало проводили времени вместе, каждый сконцентрировавшись на своем. Это печалило Момо, потому что ей нравился Тоширо, нравилось разговаривать с ним и дразнить его, упорно называя "Широ-чан", а не "Хицугая-тайчо", как требовали правила субординации. С остальными капитанами Момо всегда была вежлива, хотя и могла им перечить в некоторых случаях, но неизменно обращалась ко всем почтительно, уважая первых офицеров уже за то, что они занимают этот пост. Хицугая же, хотя и дослужился до звания капитана самостоятельно, хотя и являлся гением, хотя и заслуживал уважения, не выглядел в глазах Хинамори "тайчо", потому что... потому что он был Широ-чан, вот и все. А еще — забавно злился и хмурил брови, если она называла его детским прозвищем. Такой... милый?

Хинамори прошла следом за Тоширо вглубь кафе, чинно уселась на предложенный им стул, немного застенчиво улыбаясь, так как не ожидала такого галантного жеста от Хицугаи, и ответила:

— Я совсем не против.

"Я бы тоже этого хотела, но если я скажу, то буду выглядеть глупо".

Губы невольно растягивались в какой-то дурацкой улыбке. Хинамори не могла отвести взгляд от глаз Тоширо, внезапно отметив, что они бирюзовые и на самом деле очень красивые. Ей хотелось посмотреть в сторону, но не получалось — так и сидела и пялилась на юношу, любовалась его лицом, надеясь, что он не замечает, потому что в кафе было темновато, и даже то, что они выбрали место у окна, не позволяло сразу заметить, куда смотрит Хинамори. Впрочем, она постаралась быстро отвлечься на меню, пробегая глазами нехитрый список блюд, пока официант вежливо ожидал заказа девушки. Момо могла заплатить и сама, у нее были деньги с последней зарплаты, лейтенанты получали не так уж и мало, но она не стала спорить с Тоширо — ей казалось правильным, что если они на свидании, то платить должен ее спутник. Тем более, Тоширо сам это предложил. Если бы он начал возмущаться по поводу странности задания, Хинамори точно вернулась бы в Сейретей и спросила у Хирако-тайчо, какого черта происходит — ей вдруг вспомнилось, что голос Главнокомандующего, который она услышала от бабочки, уж очень походил на голос ее капитана, только старательно измененный. И Момо была уверена, что Хицугая рассердится, не останется в Генсее и поспешит в Общество Душ, но... он остался и предложил им вести себя, как парочка на свидании, а вот почему — это для Хинамори осталось загадкой. Она не умела общаться с противоположным полом, не понимала намеков, считала, что все парни вокруг относятся к ней просто дружески, не замечала никаких заинтересованных взглядов, уверенная в том, что смотреть там не на что, и уж точно не могла бы угадать, что нравится кому-то, если бы ей не сказали прямо. Женской хитрости и прозорливости в Момо не было совершенно.

— Малиновую плетенку, пожалуйста, — указала она на пирожное в списке блюд. — И капучино со сливками и имбирем.

Официант кивнул и поспешил уйти выполнять заказ. Момо посмотрела на Тоширо.

— Спасибо, что угощаешь меня, Широ-чан, — сказала она. — Мы сейчас и правда как пара... — проговорила Момо. — Мне нравится, — широко улыбнувшись, призналась девушка. — Я скучала по тому, как мы общались раньше. Я... скучала по тебе, Широ-чан.

+1

9

Тоширо знает, что ему пришлось пережить, когда на его руках оказалась Момо. Окровавленная. Такой ужас он испытал, когда понял, что Айзен просто решил их обмануть, поменяв свое тело на Хинамори. Тоширо помнил, как его сердце сжалось, а ярость подкатила новой волной. Он дрожал, смотря на девушку. Крик ярости и сожаления вырвался из горла, показывая все чувства, которые чаще всего прятал Тоширо. Хицугая всегда старался быть благоразумным, действовать опираясь на факты, а не на эмоции. Но Айзен уже несколько раз ударил по больному, заставив вновь трезвый ум затуманиться, а чувствам всплыть. Не такой уж и холодным и отстраненным оказался капитан Десятого отряда.

Тоширо теперь не может насмотреться на Момо, ведь ему все кажется, что, возможно, это просто сон. И он вновь окажется там, где Момо вся в крови и почти не дышит. Но рука, которую касается Тоширо, говорит лишь об одном, он не спит и это реальность. Хинамори жива и теперь сидит рядом. И капитан думает, что, пожалуй, может уже хватит скрывать свои чувства, чтобы в следующий раз, хотя он не желает думать о подобном, он знал, что успел все сказать, не скрывая. Признаться тоже тяжело, ведь Тоширо не знает, как отреагирует Момо на его признание. Но желание стать ближе, чтобы иметь право защищать ее официально, а не как друга, толкает на такой безумный шаг.

Тоширо знает, что Хинамори смотрит на него, но не желает раскрывать это. Он просто знает, что они действительно давно не виделись. И этот шанс, который предоставили им капитан Пятого отряда и лейтенант его отряда, нельзя упускать. Тошори улыбается, но лишь уголками губ, скрывая улыбку за своими руками. Официант возвращается вовремя и ставит заказ на стол и, уходя, желает приятного вечера. Тоширо только качает его головой и берет в руки кофе. Он следит за Момо, следя за ее реакцией. Он в этом кафе не был ни разу, поэтому не знает понравится ли здешняя выпечка его подруге. Но все же кафе уютное, поэтому хочется верить, что и предложенный товар соответствует. Хицугая чувствует себя уверенно и ему кажется, что сегодня удачный день, чтобы провести его тихо и спокойно и именно с Хинамори.

— Ты же знаешь, что для тебя мне ничего не жалко. К тому же, да, мы слишком давно не виделись и не сидели вот так просто. — Тоширо хмурится и делает еще один глоток кофе, оставляет кружку подальше и переводит взгляд на Момо. — Мы просто закопались с делах, чтобы забыть то, что будет нас преследовать еще долго. И я тоже скучал по тебе дурочка Момо. -ласково тянет последние слова капитан Десятого отряда.

Он долго смотрит на девушку и решается на открытую улыбку, даря ее только для одной Момо. Хицугая уже и не помнит, когда он в последний раз улыбался так открыто. Да и не только открыто. Просто с этими проблемами, которые рухнули не только на него, заставили действовать, двигаться. Не было времени на себя. Тоширо слишком глубоко решил заняться своими тренировками, решая постичь свои возможности и возможности своего банкая. Стать сильнее — стало его главной целью. Он знал, что еще не до конца овладел своим банкаем. Лед ему подчинялся без особого труда, но это был не предел. И толкало к действия, к самосовершенствованию. Тоширо доводил себя до потери сознания, укрываясь в пещерах, подальше от починенных и других капитанов, предпочитая не использовать свой лед при шинигами, которые бы могли пострадать. А параллельно следил за своим отрядом, разбирал бумажные завалы, которые успевали приносить его подопечные. Рангику он не трогал, предоставляя ей возможность восстановиться. Тоширо и не помнил, когда он в последний раз нормально спал или ел. Теперь его постоянным спутникомами стало кофе, которое капитан пил литрами и бессонница. Но внешне Тоширо казался все таким же строгим капитаном, усидчивым и те, кто оставался допоздна в своем кабинете. А по ночам или в свободное время уходил в пещеры, чтобы вновь тратить почти всю свою духовную силу, выплескивая не только все свою ярость, но и отчаяние.  На внешности его деятельности не отразилась, хотя, возможно, он чуть похудел, а под глазами залегли тени. А еще Тоширо чувствовал усталость, но молчал, потому что он капитан, который должен быть на своем месте и следить за порядком. А еще тот, кто хочет стеречь только одну, которая всегда была рядом с ним и придавала сил, двигаться дальше.

— Момо, я хочу поговорить с тобой серьезно об одной ситуации, которая уже долго меня мучает. Я долго держал ее в себе, потому что не знал, как сообщить об этом или как ты отреагируешь на нее. — Тоширо отводит свой взгляд от лица девушки и опускает его на свою руки, которые он успел сложить в замок. Он медлит, потому что не знает, как начать. — Момо, как ты отреагируешь на то, чтобы мы стали встречаться по — настоящему? Я не мастер красивых слов, как ты и сама знаешь, но я больше не хочу так. Потому что ты мне дорога, я больше не хочу видеть тебя в крови. Я больше не вытерплю, если кто-то посмеет тронуть тебя. Ты же понимаешь, о чем я, Момо? — Тоширо сжимает руки сильнее, чувствуя как кости хрустят, но ему плевать, ведь теперь он действительно решил идти на ответственный и опасный для него шаг. Он знает, что сможет преодолеть боль, если ему откажут, ведь главное, чтобы Хинамори была жива и здорова. Только это волнует капитана Десятого отряда.

+1

10

touching my heart is what you do best
together we paint a master piece
we color this world with our love

Малиновая плетенка вкусная и сладкая — когда официант приносит заказ, Хинамори тут же откусывает кусочек пирожного, не слишком беспокоясь о церемониях и правилах поведения за столом: Широ вряд ли станет сердиться на то, что она не стала сначала чопорно отпивать капучино по глотку, а сразу приступила к еде. Момо была голодна и чувствовала, что ее организм нуждается в сладком. Естественно, она не чавкала и ела аккуратно, но когда начинка плетенки случайно оказалась на нижней губе, тут же облизнулась, виновато глянув на Тоширо. Вроде бы не заметил, но все же Хинамори постаралась есть медленнее, положила плетенку на тарелочку и все-таки взялась за чашку капучино, сначала дуя на напиток, смешно округлив щеки, а потом делая глоток и блаженно улыбаясь — капучино оказалось идеально приготовленным, в меру сладким, в меру горьковатым, с ароматом имбиря, а сливки буквально таяли во рту.

— Извини, я просто не позавтракала, — покаялась Момо и заправила прядь волос за ухо, и, пристальней взглянув на Хицугаю, поняла, что тот немного похудел, и под глазами у него тени… Что ж, работы сейчас много у всех. Если Хинамори прикрывает капитан Хирако, беря часть бумаг на себя и прогоняя ее спать, то о Тоширо в его отряде некому было заботиться. Рангику все еще восстанавливалась после полученных ран, да и никогда особым рвением к работе не обладала, и потому на плечи Хицугаи взвалились заботы обо всем отряде сразу…

— Широ-чан, а ты завтракал? — спросила Хинамори, слегка сурово глядя на юношу. Еще в Джунринане она иногда пыталась строить из себя старшую сестру только потому, что была немного выше, но все ее попытки быть “онее-сан” терпели крах. Старшим всегда был Тоширо, даже несмотря на его умилительную кличку, придуманную Момо. Он был умнее, мудрее и сильнее. Момо неосознанно всегда полагалась на него, даже тогда, когда вступила в Готей-13 и когда получила шеврон лейтенанта. Да и во время обучения в Академии, то время, которое они были в разлуке, думала о Тоширо каждый день, несмотря на то, что у нее появились новые друзья и множество забот. Момо думала, что хочет познакомить Широ с Кирой и Абараи, что Кира точно понравится Хицугае и они поладят, а насчет шумного и не всегда учтивого Ренджи сомневалась, но все равно представляла себе, как все дорогие ее сердцу люди встретятся и узнают друг друга.

— Ты выглядишь устало, — обеспокоенно сказала Момо, забыв о малиновой плетенке и даже о капучино. — Передай часть работы третьему офицеру, не загоняй себя. Ты не обязан все выносить самостоятельно.

Хинамори могла предложить и свою помощь, но трезво оценивала свои способности и понимала: в данный момент ей необходимо выполнять собственную работу, а оной так много, что Момо не справится с документами двух отрядов сразу. Готей-13 отстраивался. Нужны были стройматериалы, рабочие из Руконгая, присмотр за этими самыми рабочими… Плюс — обычные дела отряда, бытовые вопросы типа рациона питания на завтрак, обед и ужин, тренировки — свои собственные и с выжившими солдатами, набор рекрутов из Академии… Конечно, если выбирать между долгом службы и помощью Широ, она выбрала бы второе, но никто не ставил вопрос ребром, а чувство долга в Момо было развито даже слишком хорошо. Так что Хинамори просто решила приготовить ему его любимое аманатто и занести как-то вечером, посидеть вместе, поговорить, как раньше — большего она, увы, сделать не могла.

Слово “дурочка” звучит так ласково, что Хинамори и не думает обижаться, хотя раньше часто надувала щеки и в свою очередь начинала дразниться. Улыбку же Тоширо она запечатлевает у себя в памяти, не сводя с него глаз. Улыбка Хицугаи Тоширо — явление редкостное, и — вдруг Момо понимает — на ее памяти он улыбался только ей. Можно было бы эгоистично заключить, что это — для нее, но Момо не настолько дурочка, пусть ее так только что назвали. Тоширо может улыбаться тем, кому захочет — главное, чтобы улыбался. Это значит, что все хорошо, что нет никакой войны — пока — что жизнь продолжается. Момо улыбается в ответ, тепло и радостно, тянется снова за плетенкой, от которой осталась только половинка, но тут Тоширо говорит, что хочет поговорить с ней серьезно. Хинамори кладет плетенку обратно и складывает руки на коленях — само словосочетание “поговорить серьезно” включает ее внимание на полную. И Момо слушает, слушает все, что ей говорит Хицугая — как губка, впитывает в себя его слова.

“Встречаться по-настоящему”.

“Я больше не могу так”.

“Ты мне дорога”.

“Ты же понимаешь?”

Момо растерянно моргает, сжимая ткань юбки в пальцах. Встречаться. Широ-чан предложил ей встречаться. По-настоящему. Лихорадочно вспоминая прочитанные книги, Хинамори тщательно взвешивает и анализирует то, что сейчас озвучил Хицугая, и приходит к выводу, что ей, по сути, сейчас признались в любви. Встречаются-то они и в Готее… иногда. В том смысле, что действительно, в буквальном смысле встречаются — на улице или на собрании, где присутствуют и капитаны, и лейтенанты. Еще Широ-чан сказал, что она ему дорога и он не хочет видеть ее в крови.

Момо тоже не хочет видеть его в крови, и ей тоже очень дорог Тоширо. И она впервые задумалась о том, что они все-таки уже взрослые. Вон Мидори — однокурсница Момо, служащая Восьмого отряда, которая во времена учебы посылала любовные записочки Ренджи — вышла замуж за Акиру из Седьмого отряда, как только война с квинси закончилась.

Момо на самом деле давно знает, что Хицугая ей нравится, но она никогда не думала, что он разделяет ее чувства. Склонная себя недооценивать, Хинамори не считала, что сможет заинтересовать Тоширо, не как подруга детства. Но тут… Весь привычный Момо мир изменился и как будто приобрел новые краски, даже звуки стали громче: вдруг Хинамори услышала, что в кафе играет какая-то веселая музыка про любовь на английском языке…

« I just wanna love you
you, just wanna love me
we’re in love, dont you see? »

После вопроса Тоширо молчание Момо на самом деле длится от силы секунд пять, и она улыбается ему, но не может не спросить:

— Это значит, что ты любишь меня, Широ-чан?

Слишком много Хинамори делала ошибок, когда сама додумывала что-то за других, поэтому не хочет наступать на одни и те же грабли. “Ты мне дорога” и “я тебя люблю” — разные вещи. Да и любить можно по-разному. Можно любить друга или сестру, а можно — девушку. Правда, сестрам и друзьям встречаться не предлагают, но Момо хочет это услышать. Все и честно. Поэтому она уточняет:

— Я имею в виду, как девушку?

И заливается нежным румянцем от смущения, не зная, куда деть глаза и руки. Раньше Хинамори в любви не признавались, поэтому опыта в подобных вещах у нее не было совершенно. Лишь бы Тоширо не расценил ее слова, как отказ!

Подумав об этом, Момо вскидывается и тараторит:

— Я имею в виду, что ты мне тоже очень дорог, всегда был самым близким для меня человеком и я люблю тебя — да, люблю! — но я хочу знать, любишь ли ты меня так, как я тебя…

Воодушевленный монолог оканчивается плохо: Хинамори задевает чашку с остатками капучино, и посудина разбивается об пол, чудом не испачкав ее одежду. Момо в ужасе распахивает глаза еще шире, хотя, казалось бы, куда уж дальше, и бросается убирать осколки чашки раньше, чем к их столику подходит ворчливая тетенька-уборщица.

+1

11

Тоширо отводит взгляд и замирает кажется на пару минут, которые для него — вечность. Он закусывает щеку изнутри, не желая показаться слабым, ведь он не такой. Он — капитан своего отряда, который должен быть примером для подражания, поддержкой. Он ответственен за своих подчиненных. Но сейчас Хицугаи кажется, что он вернулся в детство, в котором он ребенок, который в должной мере не понимает, что делать, ведь для  него чувства были настолько запретны долгое время, что он не думал об них. Да и не было времени, ведь парень настолько пытался загрузить себя работой, что приходил к себе в комнату и просто падал на футон и возвращался вновь лишь рано утром к бордствованию. Но чуть не потеряв девушку, подругу детства, парень в полной мере испытал свою слабость. И теперь только желал защитить свое дорого сокровище, девушку, которую он любил. Ту, кто всегда была рядом, хоть они и были в разных отрядах и Тоширо был чуть выше по рангу, но это нисколько его не смущало, как и Момо. Ведь она часто ему говорила, что он достоит своего звания, потому что умен и сообразителен. Хицугая не отрицал, принимая приятный для него комплимент от подруги детства и не зазнавался, ведь и сам не терпел таких людей, слабых и завистливых. Ведь, когда у кого-то другого складывалось лучше, у зазнаек возникала черная зависть.На таких в Готее 13 смотрели с сожалением и не старались помочь, ведь их никто не слушал. За свою службу Тоширо не раз встречался с такими, пытался в первые недели своего капитанства вразумить, а потом плюнул и принял как данность.

Пока Момо думала над его ответом, Тоширо не спешил торопить ее. Он понимал, что ей нужно подумать над его словами, ей нужно было принять и осознать все сердцем. Капитан знал, что он возможно поспешил со своим признанием, но в тоже время верил, что именно сейчас ему нужно было сделать. Потому что потом время уйдет и решительность растает под другими причинами. Их мир не постоянен, никогда не знаешь, что может случится через день, через час. Один час промедления и ничего потом исправить будет невозможно.

Тоширо не помнил, когда он в последний раз нормально ел, возможно, три дня назад, а может быть и целую неделю. Голод его не мучил теперь, после работы, а следом и ночных тренировок. Не было времени на обычный отдых, поэтому Тоширо изводил себя, делал все возможное и привыкал к такому режиму. Не страшился того, что может от усталости или недостатка сил упасть в обморок. Знал, не допустит этого. И это не было связано с тем, что это бы выглядело так, будто он опозорился. Нет, ведь таких, как он было много в Готее 13. Все капитаны доводили себя, стараясь стать сильнее. Хицугая был не первым в этом.

Да, он мог бы доверить или хотя бы разделить всю работу с более ответственным лейтенантом из его отряда, но не желал грузить кого-то. Многие из команды уже подходили к нему с просьбой помочь с бумагами, но Тоширо лишь отправлял их обратно, объясняя все тем, что не устал и все сам может сделать. Он видел, что за него переживали, но не понимал почему. Он выглядел как обычно и делал все, что от него требовалось. Но обеспокоенные взгляды преследовали его. Это нервировало и заставляло хмуриться. А потом парень забил на все это, окунулся вновь в работу.

Теперь же он сидел на против самой красивой, по его мнению, девушке, которую уже давно любил, но все не решался дойти до конца в своих чувствах, не достраивая цепочку своих чувств. Пришлось прожить несколько лет, чтобы понять, что он дорожит Момо, что он хочет ее оберегать, что он хочет видеть ее рядом с собой по жизни. Что ж в любви он был полным профаном, ведь даже свою любовь он не сразу осознал. Но теперь же все изменилось. Он внимательно следил за Момо, стараясь увидеть в ее мимике, жестах — все, чтобы говорило о том, не против ли она принять то, что предлагал для нее ее друг детства. Нет, он не требовал ничего о нее взамен, ведь он был не против и того, что она теперь знает о его чувствах. Ему этого было достаточно на данном этапе.

Он видел, как девушка нервничает, пытается не поддаваться панике, тараторить. Это вызывало улыбку, Тоширо попытался подбодрить ее, потому что отчасти понимал ее состояние. Он так внезапно вывалил на нее столько информации, не дал подготовиться. Он не был даже уверен, что правильно признался. Он никогда этого не делал и вообще не представлял себе, как это происходит. Хицугая постеснялся спрашивать у тех, кто в его отряде уже встречался или уже жил полноценной семейной жизнью. Это казалось сокровенным для паренька. И не хотелось раскрывать о том, что он тоже влюблен. Он уже представлял себе, как вездесущая Мацумото растрезвонит об этом всем, сообщая о том, что ее капитан наконец-то оттаял для нежных чувств. Тоширо не был к этому готов. Для него чувства были чем-то личным, о котором не говорят на каждом углу, а стараются скрывать до поры до времени, пока пара не решит сообщить об этой новости вместе. Возможно, в душе капитан десятого отряда был романтиком, но стараясь быть невозмутимым и строгим капитаном, многие думали, что он как и его сила, холодный и неприступный.

— Осторожно! — Тоширо не успевает предупредить девушку, когда на пол летит чашка с напитком. Тоширо качает головой и встает со стула и опускается рядом с Момо, которая старается прятать от него глаза и поднимает осколки. Парень думает, что все же Момо "дурочка", но его. Он осторожно притрагивается к рукам девушки и забирает у нее осколки, тепло улыбается подруге, когда она поднимает взгляд. — Момо, успокойся. Ты слишком нервничаешь. Ты все правильно меня поняла. Для меня всегда ты была единственной, которая заставляла мое сердце биться бешено. -качает головой и убирает осколки на стол, хватая нежные руки Момо в свои и продолжает говорить тихо, но уверенно. — Я тоже тебя люблю. Но пожалуй, ей богу, успокойся. Мы просто уже это понимали, просто я был тем, кто должен был тебе об этом сказать. Прости, что я так долго. — отпустив ее руки, Тоширо раскинул руки, приглашая в объятия. Он склонил голову, ожидая ее. Ту самую, кто смог растопить в его сердце лед.

+1

12

» я буду с тобой, ты просто закрой глаза
просто помни имя мое «

Говорят, что девушки такое замечают. Говорят, что женщины каким-то шестым чувством знают, что мужчина в них влюблен. Видят это по глазам, по жестам, интонациям голоса, выражениям лица. Момо читала разные книги, и любовные романы — в том числе, оттуда она и узнала, каково это — смотреть на парня и понимать, что ты ему нравишься. Но сама Хинамори в идентификации чувств провалилась по всем фронтам. Она не могла предположить, что Тоширо любит ее, не как подругу или сестру, а как девушку — до того самого момента, пока он сам в этом не признался. То ли ледяной капитан так мастерски скрывал свои чувства, то ли Момо просто не умела понимать людей в целом и мужчин в особенности. И она ощущала себя виноватой, потому что не знала, потому что не строила догадки и не предполагала, что однажды Широ-чан скажет, что любит ее. Не одернет по привычке, не заявит в который раз, что он капитан и ей не следует забывать о субординации, но пригласит ее в кафе, угостит пирожным и скажет то самое, из-за чего сейчас ее сердце бьется быстро-быстро, как рвущаяся из клетки птица.

Момо умудрилась не порезаться, хотя хватала осколки голыми руками. Она не сжимала их, и поэтому не проткнула кожу острыми краями — она просто поднимала остатки чашки с пола и тут же роняла их, едва прикоснувшись. Щеки ее пылали огнем, и поднять взгляд на Хицугаю было очень трудно, потому что ровно в этого момента он перестал быть просто ее лучшим другом, человеком, с которым она вместе выросла, который был ей, как брат, который защищал и опекал ее — Тоширо стал другим. Тоширо стал... взрослым. Они оба изменились и повзрослели после войны с квинси. Они перестали быть детьми. Правда, Хицугая перестал быть ребенком намного раньше, Момо же лишь недавно начала избавляться от детской инфантильности, принимая на себя и ответственность за отряд, и за собственные тренировки, и за свои поступки. Она больше не пряталась за спиной своего капитана. Детство ушло, сменившись юностью — вместо испуганной малышки появилась сильная девушка, что расцвела и похорошела — и была влюблена в своего лучшего друга.

— Широ, — проговорила Момо, роняя осколок из руки. Она впервые не добавила суффикс к его имени, и это прозвучало так интимно, что у Хинамори покраснели еще и уши. Но она правильно поняла Хицугаю. Он действительно имел в виду именно это — любовь. От мысли об этом у Момо чуть не выскакивало сердце — она забыла, что сидит на полу в кофейне, что пачкает юбку в пятнах от кофе, что на них смотрят живые люди — она подалась вперед, приоткрыв губы, закрыла глаза, зная, что сейчас поцелует Тоширо, сейчас окончательно перейдет черту между дружбой и любовью...

— Простите, пожалуйста! — над головами юных шинигами раздался виноватый женский голос. Это была старенькая уборщица, пришедшая, чтобы смести осколки чашки в совок. В руках у женщины была швабра. Она явно сожалела, что помешала, но это была ее работа — убирать за посетителями. Тем более, другие клиенты кофейни заинтересованно смотрели в сторону Тоширо и Момо, и это явно развлекало их.

Момо вскочила, рывком поклонившись уборщице. Конечно, она могла начать уверять ту, что уберет все сама, и действительно схватиться за швабру — Момо умела мыть полы и не гнушалась такой работы — но вместо этого Хинамори схватила Хицугаю за руку и потащила за собой, даже не проследив, заплатили ли они за свой заказ — конечно, уйти, не заплатив, было бы ужасно некрасиво, но Момо просто забыла об этом, ведь в Готее не было кафе.

Вдохнув свежий весенний воздух, Момо крепче сжала руку Тоширо. Вокруг цвела весна — так пышно и буйно, что сердце сжималось от сладкого предвкушения летнего тепла. Весной всегда хочется верить в хорошее. Весной всегда получается верить в лучшее. Само наступление весны зарождает в сердцах веру и надежду — а в некоторых — еще и любовь. Момо вела Тоширо за собой, сжимая его пальцы, краснела, ловила воздух ртом — и наконец они пришли в парк, направившись на дальнюю уединенную аллею. Момо специально хотела, чтобы вокруг не было людей. Ей не хотелось выставлять свои чувства напоказ, не хотелось, чтобы кто-то видел, как они с Широ...

...они с Широ сейчас поцелуются, поняла Момо, и ее сердце снова пропустило удар. Она не умела целоваться. Она даже этому не училась! Некоторые девушки в Пятом отряде пытались тренироваться на помидорах, лейтенант сама ловила парочку таких и отчитывала за неподобающее обращение с едой. Но сейчас Момо сама не отказалась бы от помидора. К тому же, она не знала, целовался ли раньше Тоширо, и это тоже ее волновало. С одной стороны, хорошо, если нет, значит, он ей верен. С другой стороны, как у них тогда может получиться хорошо? Но если у него уже было такое, то... с кем? Когда? Почему?

Момо остановилась так резко, что идущий позади Тоширо мог на нее налететь. Повернулась к ледяному капитану и взяла его лицо в ладони, нежно проведя подушечками пальцев по его щекам. Сердце билось уже где-то в висках, отдаваясь пульсацией в затылок, и Хинамори снова подалась вперед, приоткрыв губы и закрывая глаза. Она медленно приближалась к губам Тоширо, замирая от осознания того, что делает.

Она знала, что любит его больше всех на свете и будет любить всегда.

0


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » случайно падали звезды