Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » The hunter, the hunted [Dragon Age]


The hunter, the hunted [Dragon Age]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

★ ★ ★  THE HUNTER, THE HUNTED ★ ★ ★

http://forumuploads.ru/uploads/0019/c7/d9/1140/331138.png

Yael Meuer - The Hunt
Даниэль и Элетариэль ★★ // ★★ Ферелден, предместья фермы Деннета ★★ // ★★ царепуть 9:41 ВД
★★★★★
Инквизиция только начинает свой путь сквозь скептицизм и недоверие — малочисленное ещё сборище отчаянных энтузиастов в деле спасения мира, сплотившихся вокруг своего знамени надежды — того, кого называют Вестником Андрасте. И первые шаги её приходятся на Ферелден, где беспорядки войны между магами и храмовниками перевернули регион Внутренних Земель с ног на голову. Паника, голод, холод — враги куда более приземленные, чем дыра в небе над далёкими горами. И они уже совсем близко.

+1

2

В небе над приречной лощиной, где встал лагерем развед-отряд Инквизиции, занимался рассвет. Сырая земля, заросшая густой травой почти по пояс, ещё оставалась окутанной холодными тенями ночи, но свет солнца даже сквозь облака разгонял сумрачную серость воздуха, растворяя её до дымчатой белизны. Вместе с ней пропала и ночная тишина: меж палаток уже ходили люди, переговаривались между собой, звенели металлом, таскали воду, ставили котелки на подкормленный дровами костёр.

— Это просто охота, Кассандра, — обтерев плечи куском чистой ткани, Даниэль наконец натянул рубашку и повернулся к стоящей у входа в палатку Искательнице, встречая её пронзительно-укоризненный карий взгляд. Впрочем, а как часто он у нее получался другим?
— Просто охота, — не сбавляла скептицизма воительница, складывая руки на груди. — И вы просто никак не можете оказаться возле пещер выше по течению?
"Даниэль, я видела твои глаза", — сквозило настороженно и тревожно за этими словами и испытующей, почти пытающей подачей.
Даниэль, застегивая тонкие ремешки на поддоспешнике, медленно выдохнул, помедлив с ответом — созерцая вытоптанную, слегка раскисшую от пролитой из ведра воды землю под ногами.
— Можем, — со вздохом наконец признался он, не сумев соврать. — Как знать, следы могут вести куда угодно...
— По крайней мере, дождись возвращения Соласа, — Кассандра продолжала неодобрительно наблюдать за сборами. Сама только проснулась, в рубашке ещё без привычного нагрудника, но всё равно при мече, принципиально с ним не расставаясь.
— Чтобы что? — в мыслях мимолетно улыбнувшись этому нюансу, голосу своему Даниэль дрогнуть не позволил. — Пойти в лес вместе с ним и распугать всех баранов? Они и так уже разве что под камнями вместе с рыбой не прячутся, — спокойно, но не без доли насмешливости возразил Тревельян, подпоясываясь ремнём.
— Лучше бы ты занялся рыбой, — фыркнула Искательница. — Эти леса небезопасны. Тем более с волками.
— Я ценю твоё беспокойство, правда, — перебрав в уме несколько аргументов и на третьем в списке осознав, что слушать его всё равно не станут — не за этим пришли, — Даниэль чуточку исподлобья взглянул на Кассандру, заламывая брови домиком и улыбаясь уголками губ. — Но с рыбой у меня никогда ничего не получалось. Как и с сидением на месте в пустом ожидании, — нарочно серьезнее подчеркнул он, строже меняясь в лице и поднимая за ручку пустую деревянную бадью, чтобы поставить её у выхода из-под тента для тех, кто ещё захочет — или, скорее, рискнёт нагреть на костре воды из реки ополоснуться: даже внутри тента, худо-бедно защищавшего от ветра, было ощутимо прохладно.
— Тебе...
— Да, я помню, — не совсем вежливо перебил Вестник леди Пентагаст, двинув бровями. — Мне нельзя рисковать. Я и не буду. Я не пойду один. К тому же, Деннет разрешил нам взять своих псов...
— Угх, ферелденцев послушать, так их мабари могут в одиночку затравить дракона, — раздраженно взмахнула рукой Искательница. — Я не с ними в этом мнении.
— Но волки на его ферме не показывались, верно? — Даниэль усмехнулся уголками губ, закидывая на плечо импровизированное полотенце и проходя мимо собеседницы. — Что-то это да значит.
— Пообещай мне, что не пойдешь за волками, — Кассандра хмуро не спешила уступать дорогу, делая пол-шага наперерез и вынуждая Вестника остановиться.
Он несколько мгновений смотрел ей прямо в глаза с расстояния локтя.
— Я не могу, — тихо, но очень уверенно ответил Тревельян после этих секунд молчания, не отводя взгляда. — Если я наткнусь на их, я не побегу обратно в лагерь. Я пойду и избавлюсь от них. У нас нет всего времени мира, Искательница. Эти волки могут быть странными, но я хожу на охоты с шести лет. Видит Создатель, что-то да знаю про них.
Закатив глаза, Кассандра с раздраженным рыком всплеснула руками и развернулась на каблуках, маршевым шагом прянув прочь. Провожая её взглядом, Даниэль закусил губы и вздохнул. Нда, об охоте с детства прозвучало как-то совсем не так весомо, как он надеялся, само слетев с языка. Но времени долго размышлять над сказанным не оставалось.

— Вестник! — даже стылая пасмурность раннего утра не могла стереть веселых ноток из этого голоса.
— Хардинг! — повернувшись, улыбнулся в ответ Тревельян идущей к нему гномке, которую легко можно было потерять из вида за массивным бурым псом, трусящим на два шага впереди неё.
— Знакомься, это Верный, — разведчица указала ладонью на своего спутника. — Брон просил передать, что он будет очень рад прогулке, — Хардинг с довольным видом заложила руки за спину.
Признательно кивнув разведчице, Даниэль перевёл взгляд на мабари, в очередной раз тихо изумляясь тому, какие же они всё-таки массивные, эти боевые по своей природе псы.
— Ну привет, Верный, — с улыбкой наклонился ко псу и протянул ему ладонь. — А меня Даниэль зовут, — мабари, пару раз втянув носом воздух над протянутой рукой, звонко гавкнул, вскинув морду, и запыхтел, вываливая язык. — Эй, а лапу? — в шутку возмутился Вестник, за что и получил, с ойканьем шатнувшись назад: пёс щедро дал ему обе лапы сразу, закинув их парню на плечи и вынудив уворачиваться от пытающегося лизнуть языка.
— Ну, я смотрю, проблем у вас не будет, — резюмировала гномка, пока Даниэль утирался и осторожно осаживал явно нарочно пытающегося подпрыгнуть пса. — Его никогда не учили охоте, но... ты знаешь. Мабари! Мы никогда не могли позволить себе такого щенка, так что мы с другими ребятами придумали, будто щенки нашей овчарки... а, это не важно. Пойдем лучше, я представлю тебя... Не то чтобы ты нуждался в представлении, конечно...

Лагерь был невелик, и до костра в его середине хватило двух десятков шагов. Собравшаяся у него команда разведчиков — да уж, ранние подъемы, которые в поместье Тревельянов были присущи, если не считать Даниэля, разве что слугам, на службе Инквизиции никому особенно не были в новинку. Они передавали друг другу деревянные чашки с травяным чаем, смакуя за негромкими разговорами последние минуты перед полноценным началом светового дня, ни одной минуты которого упускать они не собирались.

Хардинг, раскивавшись с кем-то, кого она ещё не видела с утра, указала чуть в сторону, на сидящую с краю на бревне рыжую эльфийку.

— Это Элетариэль, — Даниэль поднял бровь на представление, уловив в голосе Хардинг странные нотки сомнения. Которое, впрочем, вряд ли относилось к личности эльфийки. — Элетариэль — Вестник, — не обошлась Хардинг без вежливости, поймав взгляд остроухой и указав ладонью на стоящего рядом Тревельяна.
— Я предпочитаю Даниэль, — не преминул встрять с поправкой тот, безмятежно улыбнувшись. Гномка, на секундочку замявшись, кивнула.
— Я подумала, что их всех наших она будет тебе лучшим подспорьем... в лесах, — неловкую запинку в голосе разведчицы прояснил свет от костра: на лице рыжей эльфийки была тонкая неразборчивая паутинка татуировки, выполненной синей краской. Долийка, значит. Редкое зрелище — дикая лесная эльфийка рядом с людьми. — Ну... я думаю, дальше вы сами разберетесь. А я пойду, проверю... всё, что мне надо проверить. Удачи! — поторопилась отступить Хардинг с чем-то словно смущавшей её позиции посредника, помахав на прощание сразу обеими руками.
А Даниэль, не совсем понимая, в чём дело, перевёл взгляд на эльфийку, словно надеялся, будто она ему объяснит, что такого странного может быть в знакомстве с ней. Или... в знакомстве с Вестником?..

Отредактировано Daniel Trevelyan (25-12-2020 19:52:20)

+2

3

Странное это было время. Когда природа то замирает, то отмирает, то отзывается криками страха, то замолкает в полнейшем ужасе, то с надеждой откликается чириканьем птиц, рассчитывающих на потомство. Непонятно чего ждать. Слушай, прислушивайся, пытайся уловить, а всё одно не поймёшь, потому как никто не знает, что будет дальше. И не всегда это зависит от воли живущих. Сколько ни броди, сколько ни ищи знаки, сколько ни слушай сумрак, ни вглядывайся в тени, а нет ответа, да и быть, вероятно, не может. Это нервировало.
В это время лучшим решением было выбирать делать то, что умеешь. Наверное.
Краткая минута тишины в океане бурлящей жизни — это катастрофически мало, и это невероятно много, если уметь пользоваться моментом.
Что делала эльфийка, когда её окликнули? Да, пожалуй, что со стороны ничего. Сидела, замерев, опустив одну ногу на землю, упираясь в неё коленом, а вторую подтянув к груди: да, это выглядит неудобным, когда сидишь не на земле, но лишь выглядит. Долгие дни и ночи приучили её выбирать такое положение, так действительно... функционально. Она могла укрыться одной курткой, сберегая тепло тела, если это было необходимо. Вот и сейчас она быстро поднялась на ноги, единым движением плавно толкнувшись от земли стопой. И вот она уже стоит, коротко кивая на представление. Эльфийка всегда была не сильна в этикете, поэтому не очень понимала, стоит ли верить столь высокопоставленному... Вестнику? Он уточнил об обращении по имени, но не было бы это лукавством? И потому, не зная как обратиться правильно, боясь ошибиться, она лишь коротко кивнула, и приветствуя, и подтверждая всё, что услышала, терзаясь лишь одной мыслью: как быть?
Как быть с тем, что происходит в данный момент? Когда её отправили на охоту, она не возражала, потому что не было ничего трудного в охоте. Не понимала, зачем ей напарник, потому что она сама могла бы настрелять добычи, что травоядной, что хищной. И это даже не заняло бы много времени. Ну, не очень много, если точнее. Но происходило то, на что она никак не рассчитывала. Удача или провал? И что с этим делать? Она не знала. Охота — это было просто: лес, предгорье, горы. Тихий шаг, привычно подстраиваемый под шелест трав, замедленные текучие движения, полное отсутствие резких и быстрых, чтоб не спугнуть, погрузиться в происходящее, слушать, вдыхать запахи, держа стрелы в руке, легко сжимающей лук, а одну приготовленной на тетиве. Засесть в удобном месте, замереть, переставая быть видимой, чтоб потом одним плавным тихим движением натянуть лук и пустить стрелу в жертву, точно прицелившись. Она любила, воистину любила охоту, не ради кровавой наживы, хотя и это иногда радовало, а ради того момента, когда ты настолько погружаешься в чувства дичи, что знаешь, как она будет двигаться, где её сердце, предугадываешь как она повернёт голову, чтоб стрела, пущенная в цель, попала ровно в глаз там, где его ещё нет. В шею или сердце. Ловить живьём труднее, потому что... да просто труднее, но и это она умела и даже в чём-то любила.
Да, воистину, она бы предпочла отправиться одна. Но почему-то в этот раз её не пустили. И ведь почти ни разу она не подводила своих новых... знакомых. Отправляясь на охоту, она приносила ровно столько, сколько было нужно. Если, конечно, её не отвлекали какие-то другие дела, имеющие большее значение. А теперь вот совершенно не ясно, как тут разобраться. Впрочем, как она думала, почтительное молчание способно решить дело. Оно редко вредит.
Но тот нюанс, что успешной парная охота может быть в том случае, если охотятся два знакомых или сходных охотника, что всегда бывает ведущий и подчиняющийся, а равные могут быть только если оба хорошо знают сильные и слабые стороны друг друга, и она не знала, кто кем будет сейчас, не знала, как ведёт себя в лесу тот, с кем она туда отправляется, как предпочитает стрелять, как передвигается, предпочитает заходить с наветренной или подветренной стороны — это всё воистину усложняло жизнь. И вряд ли у них было время сработаться. Это первая и последняя, как ей казалось, совместная вылазка, цель которой ей была не очень понятна. Первоначальная цель да, но не глубинная. А спрашивать она не решилась, поскольку решать не ей. Ей бы тут вести себя поприличнее, а не как обычно, иначе всё закончится слишком быстро, а цель-то не в этом.
Она смотрела на своего будущего напарника в охоте ровно так, как смотрела до этого раньше, разве что чуть немного больше погружённая в сомнения. За этот взгляд она всегда ожидала замечаний, потому что расценить его можно было как очень неприличный, но как иначе распознать специализацию тренированного бойца, если не пройтись взглядом по всему его телу: с глаз, вниз, до кончиков сапог, и обратно. Какие мышцы более развиты, даже пальцы могут многое сказать. Она давно уже предпочитала не спрашивать, а лишь наблюдала, чем дальше, тем меньше и меньше ошибаясь, набираясь опыта и наблюдений.
Она не умела общаться. По крайней мере ей всегда так говорили. Да она и не могла спорить с этим. Вряд ли способно ошибиться подавляющее большинство, а думать иначе, это признак высокомерия, в котором её тоже обвиняли довольно часто.
— Выступаем? — коротко уточнила она, немного сомневаясь в том, что время выбрано удачно.
Она предпочла бы выйти на охоту днём, когда животные не спят неподвижно, менее заметны в сумраке, а передвигаются в поисках пищи, значит, их проще выследить. Хотя, конечно, смотря какие животные.
Мабари? Слегка лишний аксессуар в поисках пугливых баранов. Или нет?

Отредактировано Eletariel Lavellan (19-12-2020 11:07:37)

+1

4

Деловая краткость долийки на мгновение заставила брови Даниэля удивлённо вскинуться — но он быстро совладал с собственным лицом и улыбнулся, гадая про себя: вот это сейчас был хороший знак, или? Долийцы не славятся большим дружелюбием к людям, насколько он знал. Однако эта долийка здесь и сейчас с людьми по собственному выбору. Что это на самом деле значит, и в этой ли краткости причина тех неловких заминок Хардинг, сходу сказать было сложно — и Тревельян оставил осторожные предположения на потом. По крайней мере то, что Элетариэль не стала спотыкаться о его величавое прозвище и затаивать дыхание с полным надежды взглядом, было делу на пользу.

— Как только, так сразу, дай только лук захватить да доспехи надеть хоть какие, — только и развёл руками с легким лукавством в уголках улыбки облаченный в не самый плотный поддоспешник Вестник, чуть опуская голову. Эльфийка едва дотягивала ему макушкой до плеча, и от этой разницы в росте казалась только более хрупкой и тонкокостной, чем была на самом деле под своей, видимо, родной бронёй незнакомого этнического кроя, о принадлежности к Инквизиции в которой заявляла только выданная каждому разведчику в качестве опознавательного знака повязка на плечо с нарисованным краской мечом и оком справедливости. Интересно... зацепившись за него взглядом, Даниэль ненароком вспомнил одну из разведчиц, молившуюся у статуи Андрасте, возвышавшейся над Перекрестком. Та немолодая уже женщина сжимала повязку с символом в руке, украдкой прижавшись губами к краю ткани — и неразличимо шепча слова каких-то своих надежд. А что Элетариэль? Уберет ли её бережно за пазуху вечером, прежде чем сложить оружие, или даже не заметит, если в пылу сражения повязка эта свалится в грязь?..

Что вообще её тут держит?..
Не тот вопрос, каким нужно задаваться — главное, что что-то держит. Им сейчас нужды каждые руки. Будь их больше, его бы и близко не отпустили охотиться. А поохотиться хотелось. Сцены сожженной фермы, мимо которой они проезжали вчера, следуя намеченному разведчиками маршруту, до сих пор слишком ярко стояли перед глазами.
Ему было больно за этих людей. Больно — от сжимавшего сердце страха, что его сил, их сил слишком мало, чтобы помочь, чтобы встать против всех тех ужасов, с которыми этим людям пришлось столкнуться. Чтобы гордое черно-золотое знамя Инквизиции, —заказанное на деньги какой-то знати и сшитое из ткани, стоящей как десяток обычных рубашек ходящих мимо него ферелденцев, — и правда могло обеспечить собой ту защиту и надежду, символом которой развевалось на ветру.
Больно ли ей? Даниэль не предполагал такого — вся история долийцев, записанная в книгах людей, кричала невозможностью такого расклада.

На то, чтобы застегнуть ремешки на легком нагруднике, закрепить наручи и прочную войлочную защиту на бёдра и плечи, ушло ещё минут пять — и, подхватив свой лук, Тревельян с заплечным мешком и мотком веревки через плечо наконец вынырнул из палатки, возвращаясь к дожидавшейся его эльфийке и терпеливо сидящем рядом с ней мабари.

— Хардинг тебя, полагаю, ввела в курс дела? — осведомился Вестник, когда они двинулись к краю лагеря. — Нам нужно добыть еды не только для себя, но и для тех, кто остался на Перекрестке, — на всякий случай повторил он, вглядываясь в кромку начинающейся впереди рощицы. Пара оседланных по указанию Хардинг лошадей и одна вьючная местной бурой ферелденской породы уже ждала их у коновязи. — И... ей я не сказал всего, но... — поднявшись в седло и убедившись, что протянувший ему поводья разведчик уже отошёл к другим животным, Даниэль повернулся к эльфийке и немного наклонился в её сторону. — Ты не встречала в округе следов волков? По словам супруги Деннета, они буквально терроризируют местных и необычно агрессивны, — Даниэль выжидательно смотрел на Элетариэль, посылая лошадь вперед и переводя на ускоренный шаг. Мабари легкой рысцой трусил впереди, высоко и четко вскидывая лапы в высокой траве.

Отредактировано Daniel Trevelyan (27-12-2020 17:38:47)

+1

5

— М? — Элетариэль вскинула голову, глядя на спутника, — Встречала.
И вновь обратила всё своё внимание на лошадь. За месяц присутствия здесь, она, конечно, уже разобралась с лошадьми, что было не так уж сложно. Особенно, если лошадь уже сама знает всё, что ей знать следует. Выучить команды, известные лошади, эльфийке было проще и быстрее. Но это всегда было трудно. Более всего долийке здесь не хватало двух вещей: аравелей и галл. По всему остальному она не скучала, но вот эти две составляющие её жизни, оставшиеся дома, заставляли тосковать по нему. Лошадь была плохой заменой галле, и каждый раз, сталкиваясь с необходимостью сесть в седло, эльфийка размышляла: не проще ли, ухватившись за стремя, просто бежать рядом с лошадью? Это были не страх, не эльфийское высокомерие, не пренебрежение. Просто неудобно. Взаимодействие с лошадью при всём своём многообразии вариантов было всё равно бедно по сравнению с взаимодействием с галлой. Лошадь это лошадь, никаких чудес.
Решив, что всё же следует ехать верхом, девушка примерилась и аккуратно поднялась на лошадь, избегая рывков, хотя при её "птичьем весе" сорвать спину лошади, о чём её предупреждали, было бы сложно. И всё же ресурс надо беречь.
Ну, хотя бы наличие собаки стало понятным. Однако идти на волков без подготовки? То есть у неё было немного припасов с собой, исходя из общей картины местного леса, но конкретно облаву на волков имело смысл готовить заранее. И не так.
— Ввела, — подтвердила она, пристраивая лошадь следом, — чаще всего бараны встречаются там, — она махнула рукой в сторону занимающегося рассвета.
Для удобства кучного отстрела дичи это было самое верное направление, чтоб не увеличивать радиус охоты, и не усложнять вывоз добычи. Охотница ещё раз вздохнула. В мирное время в таком количестве добычи не было нужды. Долийцы вообще поштучно предпочитали добывать туши, потому что для их нужд этого вполне хватает. Но война и люди, пострадавшие от неё и её последствий, требовали большего. Что, конечно же, всегда сложно. Люди просто перестали справляться с трудностями, которых становилось больше и больше день ото дня. Эльфам, возможно, было проще, потому что они могли сняться с места и перебраться куда-то ещё. Люди же были неизменно привязаны к своим домам и вещам, что всегда играло против них. Но они этого не понимали. Бедные люди. Долийка в этом смысле относилась к ним с некоторой жалостью, как относилась бы к безнадёжно больным.
— Как будем вывозить туши? — этот вопрос очень волновал её, ведь она не была уверена в том, что подобно ей, он сможет бежать по лесу с бараном на плечах, а на коней даже по два барана сложить будет трудно, а телеги что-то не наблюдалось.

+1

6

Ответ эльфийки был таким же исчерпывающе коротким, как и её "приветствие" — Даниэль только выгнул бровь, дожидаясь, пока она разберется с лошадью и скажет что-то ещё. Ведь... очевидно же, что ему нужен не только факт, но и обстоятельства? Информация. Но Элетариэль не спешила вдаваться в подробности, сначала очень осторожно поднимаясь в седло — Тревельян отметил это с озадаченностью: она плохо держится верхом? — а затем трогаясь следом за ним в молчании. Из которого вышла только чтобы... Даниэль моргнул, посмотрев в сторону движения руки и не сразу поняв, о чём Элетариэль говорит. Казалось, она отвечала какому-то голосу в своей голове, который остался там от заданного еще раньше вопроса. Э?..

Заминки Хардинг в общении с эльфийкой постепенно начинали обретать всё более понятные очертания.

— А волки? — с секундной паузой поинтересовался Даниэль, следя за своей спутницей чуточку исподлобья. И только получив ответ — такой же сдержанно-короткий, что можно по буквам пересчитать, — вздохнул и выпрямился, в задумчивости глядя на горизонт. И совершенно не ожидая, что неразговорчивая эльфийка сама задаст ему вопрос — Тревельяна, впрочем, обрадовавший до улыбки тем, что всё еще может оказаться не так просто, как складывалось по первому впечатлению.

— Вот так и будем, — бодро указал он головой на вьючную лошадь и шевельнул плечом, на которое был накинут удобно зацепленный за наплечник моток веревки. — Ты, надеюсь, не против возвращаться назад пешком? — иронично поинтересовался он и вздохнул. — Это, конечно, если нам повезёт и мы сможем забить сразу трёх... — Вестник с некоторым сомнением и отчасти даже укоризной посмотрел на лес, укрытый смурной тенью низкого и облачного осеннего неба. Охота в такие тревожные времена — дело непростое. Даже на то, чтобы выследить распуганную появлением разрывов и боевыми стычками отступников дичь, может уйти весь день. Но Даниэль мог только надеяться, что Создатель будет милостив. И милостью этой — как и помощью долийской охотницы, — к вечеру они вернутся хоть с каким-то весомым результатом. Даже если баран будет всего один — это уже еда для десятка семей. Намного больше, чем ничего.

+1

7

— Волки не там, — собственно, и весь ответ.
Это поначалу внезапный его вопрос удивил эльфийку, но очень скоро она его постаралась выкинуть из головы, ведь задание было про баранов, а не про волков. Это дома она могла свободно проявлять любую охотничью инициативу, сама решая, куда идти и на кого охотиться, перемежая добычу с добычей, кто раньше попадётся или кто выгоднее окажется. У людей на службе (звучит-то как!) ей казалось разумным инициативу проявлять поменьше. Сказано бараны, значит, бараны. Волки, значит, волки. Но не следует приносить волка, если тебя отправили за бараном. В целом, как-то так. Потому волчьи следы она почти сразу выбросила из головы.
До зимы ещё далеко, в лесах полно еды. Даже если люди страдают, то не настолько сильно, как зимой. Зимой волки становятся лютыми пропорционально морозам. У неё ещё будет много времени проредить местные стаи, всё одно в разведке встречаешься с ними так или иначе. А новая волчья куртка была бы не лишней перед зимой, жаль до кожевников так просто не добежать, да и сравнятся ли человеческие мастера с эльфийскими? Дома мастер хорошо знал всё, что ей нужно от зимней куртки, как она должна выглядеть, насколько глубоким должен быть капюшон, сколько заклёпок ставить на рукава. Здесь придётся объяснять ладно если не на пальцах. И до дома так запросто за вещами не добежишь, она ведь не брала с собой всё, чем обладала. Не думала, что задержится тут так надолго. Вот и зимние вещи остались там. Нет, охота была бы не лишней. Но чуть позже, когда они к зиме уже перелиняют в более толстую шкуру. Месяца через полтора в самый раз будет на промысел выходить. До идеального времени ещё перезимовать надо.
— Не против, — кивнула она головой, глядя на лошадь.
Распространяться о том, что она и сейчас вполне не против была бы пробежаться по лесу, она уже не стала. Её же не спрашивали об этом? Элетариэль всё ещё ловила себя на попытках контактировать с лошадью так же как с галлой: вбитые в самую суть привычки выглядели, наверное, странно со стороны. Слишком лёгкие прикосновения лошадь чувствовала, но не понимала их значения, не умея общаться так, как галлы. И это было словно нож по сердцу долийке. Казалось, проще договориться с собакой, та обладала удивительно умным взглядом. Лошадь же послушно двигалась в указанном направлении, лишь дёргая гривой на лёгкие касания пальцев, которые оставались всего лишь касаниями, будто раздражавшими животное. Впрочем, уши были развёрнуты в сторону всадницы, значит, всё в порядке, она внимательно прислушивается.
Просто всё было... слишком не так.
— Сколько надо? — мимоходом поинтересовалась она, направив лошадь между деревьями, чуть сменив направление, чтоб обойти подозрительно колючий участок.
Везение в охоте очень странная вещь. Практически магическая. Всё зависит от цели. Если ему надо трёх, она добудет ему трёх. Надо больше, добудет больше. Он и сам не дурак пострелять, насколько она поняла.

+1

8

Отягощенный собственными размышлениями, Даниэль без особой осмысленности смотрел на проплывающие мимо деревья: свободного пространства становилось всё меньше, вынуждая всадников замедлить шаг. Деннет не перехвалил: выданный им авансом в пользование Вестнику жеребец и правда был выезжен на славу, и понимал окружающий ландшафт и растительность, наверное, даже получше своего всадника, без лишних подсказок выбирая, как идти в намеченном направлении. Инквизиции нужны такие лошади. Да и сам мастер бы пригодился...

— Больше, чем мы сможем перевезти сейчас, — тяжело вздохнул Тревельян, с некоторым усилием возвращая своё растекшееся на десяток секунд внимание к эльфийке. — Придётся возвращаться завтра, и... — они куснул губы, не уверенный в том, что именно будет завтра. — В деревне много людей. Они собираются со всех окрестных ферм в регионе. Все, кто... Кто выжил. Или, по крайней мере, многие. Будет хорошо, если мы сможем добыть для них хотя бы десяток туш. Этого хватило бы на... На какое-то время, — Вестник на секунду запнулся о свои мысли, глядя куда-то меж ушей своего коня со слегка сдвинутыми к переносице бровями, выдающими сосредоточенность — но явно не на коне и не на пейзаже.

На какое-то время. Пока Инквизиция не сможет добиться большего. Пока они не смогут добиться большего. Больше людей, больше возможностей, больше желающих вложиться звонкой монетой в успех предприятия. Больше всего. А главное — порядок в регионе, чтобы люди снова пошли вернуться в свои дома. Те, что не были сожжены до остова вместе с прячущимся внутри отступниками. Вернуть жизнь в то русло, из которого она вырвалась бурной вспенившейся рекой. Подняв голову, Тревельян чуть прищурился, глядя в сторону невидимых отсюда пиков Морозных Гор. Даже сквозь дымчатую мрачность туч можно было разглядеть зеленоватое пятно Бреши. Отсюда — словно маленькая точка, словно тычок иглы в полотно неба. Но шутить и недооценивать эту угрозу хотелось в последнюю очередь. Он мог только молиться, чтобы дыра эта так маленькой точкой и осталась. Чтобы у них было то время развернуться в действии, какое им действительно нужно. И чтобы неизбежный визит в Вал Руайо не остался неуслышан и не понят. И чтобы повысить шансы на это, ему нужно сделать достаточно, чтобы предстать перед клириками и матерями уже не беспутным самозванцем. Они все на одной стороне, в одной лодке — желания помочь бедствующим людям. По крайней мере, в этой лодке была та Церковь, в которую Тревельян верил.

Но утопая в себе и своем бессилии изменить что-то по щелчку пальцев, делу скорее совершиться не поможешь — и потому, решительно сжав повод в пальцах, Даниэль подослал коня вперёд, чтобы поравняться с Элетариэль.

— А как охотятся твои л... эм, сородичи? Поодиночке? Или вместе? — поинтересовался он с лёгкой улыбкой. — Тебе, наверное, будет казаться, что я как ребёнок с луком, — чуточку виновато, словно заранее извиняясь, улыбнулся Тревельян, заламывая брови и вглядываясь в лицо охотницы с выжидательным интересом.

+1

9

Эльфийка кивнула своим мыслям, считая, что отвечать на его слова не нужно, поскольку это она задала вопрос, а не он. Десять туш, конечно, многовато. Без аравелей такое количество не вывезти, да и то непонятно, хватит ли. Эльфы в таком количестве не охотились, им просто не надо было столько за раз. По одному, постепенно. Столько шкур и выделывать сложно, и туши разделывать, и заготавливать. Слишком много работы, даже в больших кланах, наверное, было бы трудно сразу всё сделать, даже если бы все помогали. Она всерьёз задумалась, а смогли бы?
— Десять, это только если они сами прибегут и позволят себя перестрелять поблизости от нужного места, — пробормотала она себе под нос, почти забыв, что она не одна.
Впрочем, такое забудешь. Верхом, двойной шаг лошадей, пусть и сливается, но это только не для того, кто всю жизнь жил в лесу и умеет различать звуки. Доля мига разницы для неё были уже очень слышны и заметны. Но десять баранов сразу были довольно сложной задачей для любого охотника. Точнее, положить-то несложно: беги, да стреляй. Бегала она быстро, лавируя меж камней, кустов и корней деревьев так же стремительно, как и дичь. А ещё умела забираться на деревья, скалы, возвышенности. Сидеть в засаде, не привлекая внимания. Выпустить четыре стрелы одна за другой, меньше чем за полминуты. Убить не проблема. Сложность в доставке. Без аравелей или магии она не знала, как это можно сделать. Жаль, мага не взяли. Он существенно облегчил бы исполнение этого задания. Нет, очень непросто. Три дня положить на охоту?
Стоило бы отправить тогда три пары охотников в разные стороны. Каждая связка по два-три барана, вот тебе и нужный результат ровно за день. Дёшево и сердито.
В клане, пожалуй, такая ситуация не могла бы случиться. Даже при учёте долговременной стоянки на одном месте. Слишком затратно по времени и силам. И ресурсам тоже.
— Что? — удивлённо переспросила она скорее у самой себя, нежели у спутника, не ожидая, что он будет её о чём-то спрашивать.
Ребёнок с луком? Удивительное сравнение, непонятно почему выбрано такое.
— Ребёнок с луком это нормально, — совершенно спокойно ответила она.
Охотиться с детьми не самое плохое занятие, в целом. Весёлое уж точно. Никто же не ждёт от ребёнка, что он покажет верх мастерства в выслеживании дичи и меткости стрельбы? Смысл не в этом. Смысл в передаче опыта. А это никогда не бывает бесполезным, пустым или скучным. Играть с детьми, учить их, передавать знания — это столь же естественно как дышать. Иначе как можно сохранить знания? Только передав их. Она искренне не понимала, отчего он сказал именно так, почему это прозвучало, словно бы быть ребёнком с луком постыдно? Почему? У людей стыдно быть ребёнком? Или носить лук, будучи ребёнком? Но он же тоже когда-то начинал стрелять! Неужели уже будучи взрослым? Бедным людским детям что, запрещено учиться с детства? А когда же тогда? И чем же они занимаются? Как общаются друг с другом, если обучаться нельзя?
Она смотрела на него с некоторым сочувствием теперь. Как же много у них отняли у этих бедных людских детей!
— Мы как раз часто охотимся с детьми. По-разному охотимся. По нескольку, по двое, по одному. Зависит от цели.
Она чаще охотилась в одиночку. Но это была та часть истории, о которой он не спрашивал. Поэтому она вновь ответила максимально кратко, не зная, какого ответа он ожидал от неё.

Отредактировано Eletariel Lavellan (28-12-2020 18:37:49)

+1

10

Даниэль только беззвучно хмыкнул на негромкий комментарий долийки, пробившийся через глухие звуки лошадиных копыт, путающиеся в пожухлой траве.  О долийцах говорили разное — в том числе и то, что они своей дикарской магией умеют зачаровывать лесную живность, танцуют с волками под луной, и даже деревья привлекать себе на помощь, заставляя их защищать себя и нападать на людей. Почему бы им тогда не уметь приманить добычу туда, где взять ее легко и просто? Впрочем, судя по словам Элетариэль — нет, всё-таки не умеют. Да и разве были бы они тогда такими мастерами-охотниками, какими их делает другая молва? Не раз подтвержденная практикой сталкивавшихся с лесными остроухими путешественников. То есть, тех из них, кто пережил такую встречу, не оставлявшую о себе особенно приятных воспоминаний.

Хотя танцы под луной были изображены во вполне себе уважаемом труде по естествознанию, приобретенном им во время учёбы в университете — и составитель оскорбленно заявлял, что его ассистент сделал рисунок с натуры. И это было последнее наследие бедолаги, утром найденного в чащобе с разгрызенным горлом...

Направив коня обогнуть лежащую в траве корягу с другой стороны, Тревельян на полкорпуса отстал от долийки, задумчиво разглядывая со спины её броню и собранные в тугую причёску рыжие волосы, оставлявшие открытыми торчащие длинные уши. Но, сморгнув занявшие его на десяток секунд проказы воображения и любопытства, спустя лишь недолгую паузу выслал лошадь вперёд, чтобы поравняться с эльфийкой и отвлечь ее последовавшим вопросом, — и только рассмеялся полученному ответу.

— Что ж, — поспешно сглотнув смех, постарался звучать хоть сколько-то серьёзно Даниэль. Но улыбка в уголках губ всё ещё ему мешала. — Тогда позволь мне поймать тебя на слове и попросить быть терпеливой ко мне, хорошо? Это просто... — Вестник вздохнул, подбирая слова. —...Мы столько знаем и слышим о мастерстве долийских охотников... Я считаю себя неплохим охотником, и бываю... Бывал, — исправил он сам себя, невольно сильнее сжав пальцы на поводьях, — в лесах по нескольку раз за сезон... Но сравнивать это со всей жизнью, посвященной охоте? Я слышал, эти узоры у вас на лицах — это клятва... определённым аспектам, — вежливо переформулировал Тревельян словосочетания "дикой природе" и "дикой жизни", казавшиеся ему не самыми уместными для беседы в силу тех смыслов, что придавали им размышления орлейских учёных. — И они как-то даже усиливают ваши способности... Хотя это, думаю, всё же преувеличение, — снисходительно улыбнулся Вестник, продолжая негромко болтать в блекло-туманном свете утра, стараясь не слишком нарушать ту тишину, что еще оставалась от фырканья лошадей и звякания сбруи. — Но всё равно, мне не очень по себе думать, что я окажусь не столько помощью, сколько помехой, — улыбка, с которой Вестник исподлобья смотрел на Элетариэль со всем небесным смирением, стала чуточку виноватой, и немного погодя искорка лукавства в ней как-то поугасла. — А мне очень хочется, чтобы эта охота увенчалась успехом...

"Даже больше. Мне нужен этот успех. И не только мне. Хоть какой-нибудь — с баранами, с волками... Что угодно, чтобы стопка проблем начала хоть немного, но сокращаться."
Отвести линию столкновений подальше от подступов к Перекрёстку — уже шаг, и не маленький. Но видя, слыша, понимая всех этих людей, Даниэль всем нутром остро ощущал — этого недостаточно. И пока разведчики раскапывают корни сложившейся ситуации, ищут лагеря ренегатов и отступников, он будет делать то, что, ему очень хотелось верить, он может.

Кто-то из близких друзей отца когда-то сказал, что Создатель даровал Даниэлю твердую руку, не знающую промаха. Это, конечно, было больше добродушной лестью, чем правдой, да и "дарование руки" как-то изменилось в своём смысле (не получается ли так, что у него теперь одна рука от Создателя, другая от Андрасте? комплект? а голову кто подарил?). Но именно сейчас, со всей этой свежей памятью о бедах, дышащих в затылок, Тревельяну как никогда хотелось, чтобы эти слова оказались правдой...

Отредактировано Daniel Trevelyan (03-01-2021 19:26:00)

+1

11

Эльфийка, смотревшая поверх головы лошади, успевавшая краем глаза отслеживать, что происходит вокруг, при этом старательно и сосредоточенно вникала в просыпающуюся лесную жизнь. Сумеречные падальщики уже попрятались в свои норы, а дневные животные ещё не выползли из укрытий, поскольку рассвет лишь набирал силу, проглядывая сквозь деревья, забираясь выше в небо с каждой минутой. Только птицы, обитающие в кронах деревьев, чувствовали себя в относительной безопасности, создавая фоновый щебет пробуждающегося к новому дню леса. Рассвет - их время. Ночные шорохи растворились в корнях, стихнув до следующего прихода тьмы, а дневная поступь ещё не начала раздаваться вокруг. Почти не слышно было и шорохов, поэтому их тихий разговор вполне можно было бы назвать самым громким звуком сейчас, если бы лошади не фыркали громче, не бряцали уздечками, тряся время от времени головой, останавливаясь и пытаясь сорвать понравившийся листик, но вместо этого получающие себе пару ворчливых окриков, вынужденные продолжить неспешный шаг. Вот и весь шум.
Тем удивительнее и неожиданнее оказались слова человека. Долийка повернула голову и посмотрела на спутника, задержав на нём взгляд дольше, чем вообще до этого на него смотрела в принципе. Долгую минуту или даже две.
Терпеливой? Она вообще не очень понимала, о чём он просит, чего хочет или ожидает. Ей всегда было трудно понимать, что от неё хотят, если это не говорилось прямым текстом, а посейчас и вовсе было ощущение того, что они говорят на разных языках. Вроде, и слова все понятные, и даже ошибки быть не может, ибо неоткуда ей взяться, а всё же будто иной язык. Трудности в общении с людьми стали вдруг очень наглядными, и понятно, почему сложно договориться.
Она молча кивнула ему в ответ, не будучи уверенной, какого ответа он ждёт. Если бы она ответила: "Хорошо, я буду относиться к тебе, как к долийскому ребёнку на охоте" — это бы его оскорбило? Разгневало? Но, в целом, она поняла его именно так. Если перевести на элетариэлевский, то он ведь попросил учитывать, что он не умеет и не может уметь охотиться по-долийски, при этом попросил относиться к этому снисходительно. Ну, в общем, как к ребёнку с луком. Учить не просил, но, вроде, это подразумевается, хотя это и не точно. Можно ли говорить ему прямо и вслух о том, что она поняла, девушка не знала. И как в любом непонятном случае по привычке промолчала, кивнув в знак того, что его слова услышаны и она с вниманием к ним отнесётся. На больший подвиг с её стороны можно было не рассчитывать, поскольку именно эта девушка уж точно не стала бы задавать наводящие вопросы. Тем паче не в этом случае.
Даже в том случае, что она совершенно не поняла, почему он упомянул валласлин. Хотел ли поделиться мнением? Хотел ли рассказать, что люди об этом думают? Хотел ли показать, что-то? Что именно? Непонятно. Судя по тону, вроде, оскорбить не пытался, но и совершенно неясно, что пытался-то. Поэтому Элетариэль как и в любом, опять же, непонятном случае, коих становилось больше и больше с каждым шагом лошади, привычно промолчала.
— Значит, будет, — всё так же со спокойной и тихой уверенностью сказала она, ничуть не лукавя, не хвастаясь и не кокетничая, если это слово вообще могло быть к ней применимо хоть как-то, — успешная охота, — добавила она, догадываясь, что ему будет непонятно.
Она была хорошим охотником, но это не значило, что нельзя обратиться по адресу. За дополнительной, так сказать, удачей.
Долийка чуть улыбнулась, внимательно глядя вперёд, при этом мысленно обращаясь к Великой Охотнице за помощью в охоте, чтоб незримо следовать вместе по лесу, наслаждаясь совместным преследованием и азартом в погоне за добычей, чтоб разделить эту радость, словно бы приглашая её с собой, веря, что она бросит взгляд на одну из своего народа, примет это приглашение и тоже получит удовольствие от любимого дела. И в конце пообещала, что они оставят одну тушу, чтоб любимые птицы Охотницы могли полакомиться результатами этой охоты. Или иные лесные звери могли трапезничать на добыче. Уже на второй строчке привычно всплывающих в памяти и произнесённых мысленно слов, Элетариэль ощутила знакомый восторг, который дарует только удачная охота. По её представлению это и был ответ богини, была она там поблизости или нет, можно её увидеть или нет, можно коснуться края её одежд или нет. В том невыразимо божественном смысле, который смертным вообще никогда не постичь — она была тут. Рядом. На троих одиннадцать баранов, вообще смешная цифра. Хотелось радостно и совершенно по-детски смеяться.

Отредактировано Eletariel Lavellan (05-01-2021 01:06:50)

+1

12

Эти мутные, порожденные непрошенным сравнением сомнения вились и вгрызались в мысли гадливым червячком, от назойливых шевелений которого Тревельяну становилось очень неуютно. Эльфийка-охотница была такой уверенной в себе и сосредоточенной на, без сомнения, главном — и вот опять, обошлась считанными четырьмя словами, сказанными точно по существу. Даниэль не ответил — только придержал дыхание и сжал в пальцах поводья, так крепко, что скрипнула кожа перчаток; удар сердца спустя выдохнув, он заставил себя расслабить руки, с мерным глубоким вдохом стараясь успокоить набежавшую на душу тягостность. И — в очередной раз поднял голову к небу, на едва видневшуюся сквозь облака Брешь над далёкими горами, словно ища чего-то... пожалуй, больше всего — поддержки и напоминания о том, зачем он здесь. Той чёткой причинной ясности, что соединяла его левую ладонь и дыру в Завесе, что дарила осмысленность и успокоение самим своим наличием. Что была маяком для него самого.

Создатель решил, что Даниэль может справиться с этой силой. Единственной известной силой противостоять разрушению. Решил, что именно он нужен здесь, сейчас, этим людям, в этой беде. Маяк надежды. Тот, кто может, тот, кто выстоит, тот, кто подаст пример. Только решение это совсем не значило, что Тревельяну достаточно закрыть глаза и просто быть, что всё уже решено за него, что сам акт дарения — это признание его лучшим из лучших. Так наверняка думал кто-то — но не он сам, смотрящий правде в глаза, не ослепленный светом и не обманутый "чудом", зудящим и ноющим в ладони так, что порой трудно было заснуть. Благословение Создателя, переданное сквозь силу Пророчицы Андрасте, — не лавровый венок победителя, о нет. Это право, это средство, это ветер, поднимающий паруса корабля, когда только капитан решает, куда ему плыть, и не знает, доплывёт ли. Это — шепоток на ухо, мимолётно замеченный кивок: ты можешь. Она умерла в пламени предательства, зная это, веря в это, за это утверждение отдавая свою жизнь, видя истину сквозь пелену окутавшего людей греха и порока, храня неугасимую надежду. Сомнения, предубеждения, страх, ненависть, смятение — всё как глиняная корка, запёкшаяся над огнем и пошедшая трещинами, отпадающая кусками с той искорки внутренней силы, какую Создатель даровал людям вместе со свободой воли и творения. Искорки, что горит всегда, вопреки всем ошибками, заблуждениям и тёмным мыслям, создающим путаницу самых отвратительных и эгоистичных поступков. Сколько бы человек не блуждал, он остаётся способен преодолеть это в себе. Вернуться к свету своего создания, не остаться в одиночестве Пустоты. И сколько бы человечество не ходило кругами, само себя ввергая в очередные болота испытаний, продолжая борьбу, словно сумасшедшая змея, кусающая свой хвост, — борьбу, в которой победа кажется невозможной, — всё равно, предреченный им Создателем исход остаётся. Всё придёт к этому, рано или поздно. И Он вернётся к детям своим, когда они, мятежные, пройдут свою половину пути. А до той поры... Что ж, воля Андрасте с ними. Она ведёт их, она указывает путь, она не даёт забыть о надежде. Снова и снова, в каждой беде, ведь ее вера остаётся сильнее этих бед. Вестник Андрасте, говорили они. Даниэль был смущён — и отчаянно хотел расправить плечи ещё шире, чтобы хоть чуть-чуть вписаться в эту мерку...

Бывали дни, когда это давалось тяжелее обычного, и осознание собственной бренности заставляло душу гореть в мучении от несоответствия. Нелегко быть примером и источником вдохновения, по колено утопая в грязи и промокая до нитки за долгие часы скачки под не прекращающимся холодным дождём. Нелегко — в очередной раз сталкиваясь с тем, что не смог, не успел изменить.

Ты можешь, — та фигура в Тени сказала ему своим появлением. Ты выдержишь. Есть что-то в тебе, на что сами высшие силы могут положиться. То есть нет, не так... Не они. Люди вокруг. Испуганные, потерянные, запутавшиеся, утратившие веру, попавшие в объятия собственных демонов. Нуждающиеся в том, чтобы даже среди этого хаоса и смятения был кто-то, кто ближе молчаливых и трудных для понимания небес... Ты можешь. Ты преодолеешь. Поднимешь знамя, ответишь на призвание. Путь будет долгим, но ты сможешь пройти его — если будешь идти, а не топтаться на месте в сомнениях. Ты — ещё один шанс. И только тебе решать, каким он будет. Ты все ещё можешь ошибиться и не преуспеть, но это уже будет твоей собственной ошибкой, не Создателя, давшего тебе эти силы, не Андрасте, давшей тебе эту возможность. Твоим выбором. И ответственность за него ляжет только на твои плечи. Тщедушные человеческие плечи, которым по силам военный ростовой лук — но не хватает той ловкости и быстроты, что нужна в охоте на зверя. Настоящей охоте, а не тех философских беседах с самим собой и природой, к каким он имел склонность, еще не представляя, как ему будет нужно совсем другое...

Вот только нужно зачем — чтобы добыть баранов, или чтобы не сильно отстать от эльфийки, лица не уронить?..

Лошади мерно скакали одна чуть позади другой — Тревельян оставил за долийкой право выбирать направление разведки и больше следил за ней, чем за лесом, гадая, что у неё на уме, и почему от неё исходит такое чувство... равновесия? Даниэль не знал, как это назвать — но ощущал вполне ясно. Может быть, потому, что здесь она как дома. Он хоть и знал хорошо леса Вольной Марки на многие мили возле города и летнего поместья семьи, но вот так, на скаку, что-то сказать про леса в сердце Ферелдена не мог. Для долийки, он полагал, всё было иначе. Захватывающе, наверное — вырасти, считая лес своим домом. Захватывающе для того, кто в такую жизнь только заглядывает краем глаза, в своей собственной, привычной городской, находя мало увлекательного...

Прошло какое-то время, наполненное лишь стуком копыт, фырканьем лошадей и пыхтением мабари, прежде чем эльфийка подала знак об остановке — и Даниэль притормозил коня следом, спешиваясь после недолгой паузы, за которую улеглись лишние звуки. Здесь? Ну, пусть здесь, лишь бы толк был. Тревельян молчал, не спрашивая — только продолжал следить за Элетариэль, дожидаясь её дальнейших указаний...

Отредактировано Daniel Trevelyan (13-01-2021 11:42:39)

+1

13

И разговор оборвался, словно капнула в последний раз финальная нота чужеродной музыки, растворившись в естественном течении лесной жизни, когда фоновые шумы раскрываются по нарастающей, заполняя собой пространство.
Но Элетариэль не чувствовала напряжения в этом молчании. Проводя большую часть жизни в молчании, она привыкла к нему, будто бы так и должно быть, будто в этом существовала какая-то своя правильность. Лес меж тем проснулся окончательно. Несмотря на то, что здесь время от времени проходили люди (и не только), дикие животные всё ещё не разбегались от мерной поступи лошадей. Изредка кто-то неожиданно оказывался рядом, впрочем, быстро теряясь в высокой траве, ретируясь с пути шагающих лошадей, похоже, не очень-то довольный встречей здесь, в своей вотчине, с двумя всадниками. Долийка лишь улыбалась этим пересечениям, всецело занятая своей лошадью, опасаясь, что одна из таких встреч может ту напугать слишком сильно. Но пока обходилось.
Следует отметить, что она и ухом, так сказать, не дёрнула, когда они оказались в области, где начинались ранние следы искомых баранов. Охотников мало интересовал разовый удачный выстрел сейчас, поэтому единичная добыча была проигнорирована. А вот когда они по касательной встретились с более основательной звериной тропой, протоптанной среди кустарника и выступающих относительно крупных камней, эльфийка спешилась. Здесь животные проходили чаще, чем там, где лошади шли ранее, потому звериный дух тут стал заметнее, оттого её собственная лошадь занервничала, но пока что не критично. Элетариэль знала, встреча с хищником тут маловероятна, волки сюда не доходят. Что, кстати, немного её удивляло, но лишь самую малость.
Теперь предстояло идти по следу, всё более и более напитывающемуся, ведущему к большему количеству дичи. Долийка считывала эти знаки, не задумываясь. Часто хоженные тропы были для неё так же понятны, как для городского жителя главная дорога столицы. И она знала, что будет дальше.
Отработанным многократно движением она в два коротких действия вооружилась: один-два — извлекла лук из специального крепления; три — за секунду споро перегнула его через бедро, туго натянув тетиву; четыре — извлекла из колчана пять стрел и зажала в ладони вместе с рукоятью лука, одну из них сразу наложив на тетиву. Пять секунд, и она уже готова сделать серию выстрелов менее чем за полминуты.
Но пока что не в кого.
— Лошадей придётся оставить здесь, — коротко проговорила она.
Бросила короткий взгляд на сопровождающего их пса. По слухам, эти создания обладали разумом. У неё никогда до сих пор не было возможности в этом убедиться. Опустившись на колени перед животным, она коротко и понятно выдавала инструкции, словно разговаривая с полноценным напарников в охоте, возможно, даже чуть более подробно ему объясняя, чего она от него хочет. Если люди не врут, он её понял. Если врут, то у них всё равно нет выбора: лошадей дальше брать нельзя, они только помешают. Но тут недалеко, и, в целом, максимально безопасно для леса. Ни волки, ни медведи в эту часть не заходили раньше, не было их следов здесь и сейчас. Погубить лошадей могла лишь их глупость.
— Охраняй. Защищай. Рассчитываю на тебя, друг. Ждите нас тут.
И дальше лишь лёгкий быстрый шаг, сливающийся с ритмом леса, практически бесшумный, поскольку полностью вписывающийся в эту жизнь. Эльфийка время от времени проверяла, успевает ли за ней спутник, привычно перестроившись в режим "охота с детьми". Она каждый миг знала, где он находится, в каком положении, куда собирается передвигаться, даже какие звуки сейчас будет издавать, поскольку прекрасно видела и лежащие на его пути веточки, и скользкий корень дерева, где он мог оступиться, и камень, покрытый лишайником, на котором ему придётся балансировать.
Знаки, принятые ею для общения во время охоты, в целом, всегда угадывались просто, потому она никогда не объясняла их отдельно. Либо сможет понять, либо нет.
Вот она плавно повела рукой по небольшой дуге, направляя туда человека, показывая ожидаемую от него траекторию движения, выбрав для него самый доступный ему вариант, с учётом его роста и умений. А сама двинулась чуть более по прямой, но там для неё было удобнее всего, там она, слившись с луком, могла пройти, не зацепив и веточки, не потревожив даже паутину.
Однако...
Следы искомых баранов тут уже были очень хорошо заметны. Вот только самих баранов пока что не было, да и следы были в некотором смысле слова не очень тёплые.
Долийка остановилась, нахмурившись, бросила взгляд в небо, размышляя, что в это время года в этих относительно прекрасных условиях, могло бы заставить стадо двинуться в другое место. Еды тут достаточно. Хищники сюда не ходят. Ещё недавно, несколько дней назад, она точно знала, что животных тут было достаточно для их целей. Но свежайших следов не было сейчас. А должны быть. Бури не случалось вот уже довольно давно. Те следы, что были, намекали, что им нужно не сюда. Что произошло?
Маги?
— Что-то не так, — шепнула она.
Видимо, дальше будет сложнее, и они поймут, куда же всё делось.
Она пригнулась, ладонью указав направление к земле, говоря, что теперь нужно быть аккуратнее и незаметнее. Сама же чуть ли не на полусогнутых двинулась в выбранном направлении, чувствуя смутное немного зудящее на грани ощущений беспокойство. По коже пробирало несвойственным этому времени и месту холодком. Явно не относящимся к природным явлениям.
Что-то тут было очень не так. Но охотничий режим позволял разобраться. Жаль только, что оставить ценного спутника вместе с лошадьми она не могла. Равно как и просить его не высовываться тоже. Элетариэль видела, что это бесполезно, он всё равно сунется, всё равно пойдёт с ней, всё равно будет рядом. Оставалось лишь оберегать его, как оберегала бы любого долийского ребёнка. Даже усерднее.

+1


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » The hunter, the hunted [Dragon Age]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно