06.12 Обновлена тема администрации, теперь там более четко прописано кто и за что отвечает, да и оформление стало красивее. Ссылка на тему доступна в шапке.

05.12 Нам 3 месяца! В честь этого мы запускаем особую упрощенку для всех и каждого до конца года. В админ-составе произошли изменения. К нам присоединились красавица-Лорна и очешуенный Алек. Просим любить и не жаловаться!

28.11 Рады радовать вас новым выпуском новостей! Изменены критерии бонуса за выполненное недельное задание. Теперь еще больше причин его выполнять. Заинтригованы? Читайте наши новости!

21.11 Новый выпуск новостей. Обновлен фандом недели, запущен новый конкурс. Впереди еще много приятностей, будьте готовы!

18.11 У нас сменился дизайн. По всем вопросам касаемо замеченных глюков/багов, можно обратиться напрямую к Тони. Либо в лс либо посредством обращения в телеграмм.

15.11 Челлендж на дарение закончен, но упрощенка и лотерея пока продолжаются. Итоги челленджа мы подведем в новостях, не пропустите!
LOKI // JACE // VERONICA // KADY // ALEC // LORNA
И Велес хочет отвести взгляд и пройти мимо, сделать вид, что ничего не было, но не может. Сначала Бог хочет помочь человеку, но потом и в его голове появляются другие мысли, более нехорошие, темные и двойственные. Наверное, плохо быть и не Светлым и не Темным Богом, потому что иногда хочется всего и сразу, хочется подчинить и помочь одновременно, хочется оживить и убить, согласиться и отказать, уступить дорогу и столкнуть с нее. Это схоже с переходом дороги на желтый свет светофора или с переходом дороги, в то время как на тебя мчится поезд. И ты хоть и знаешь, что может случиться через мгновение, но все равно продолжаешь идти вперед. – Что есть ты на самом деле? – спрашивает Велес и не сомневается в том, что его слова прекрасно будут понятыми.
правила администрация роли нужные хочу видеть списки на удаление вопросы к амс

Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » No more let Life divide what Death can join together


No more let Life divide what Death can join together

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

NO MORE LET LIFE DIVIDE WHAT DEATH CAN JOIN TOGETHER
★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★

http://sh.uploads.ru/B6MRv.gif

★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★
Sebastian Morgenstern & Jace Herondale
заброшенная, полуразрушенная церковь, бывшее логово Лилит
глубокая ночь

★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★★
давай, Джонатан, злорадствуй и пой
можешь танцевать, мерзкий ублюдок, и снова убеждать меня в том, что зло всегда побеждает
давай, Себастьян, скалься в усмешке и ликуй.
только если мне дан шанс убить тебя после того, как воскреснул, то я обязательно не оставлю попытки
слишком большой соблазн покончить со всем этим
даже если мы сдохнем вместе, я буду смеяться от счастья
ведь всё_наконец_то закончится
нет.

http://sg.uploads.ru/hK1ql.gif

+3

2

Смерть. Это забытье, это вечная тьма, то место, где ты находишься на краю, балансируя до скончания времен. А еще смерть это больно. Больно, когда в твое тело входит проклятый клинок, разрывая легкие, пронзая сердце насквозь. Смерть это ледяной ад, из которого не выбраться. Но откуда же тогда ясность мысли и пламя в пальцах? Если он умер, то почему все еще чувствует покалывание в груди, почему все еще больно?.. Неужели ему не кажется, и он слышит ЕЕ ласковый голос, уговаривающий потерпеть, обещающий избавление от боли, когда он пробудится? Себастьян верит, и в то же время боится. Боится, что боль все равно вернется. Он ждет...

***

Он благодарен Лилит за то, что не бьет в глаза резкий свет, что в полуразрушенной церкви стоит приятный полумрак. Сын Лилит чует кровь, чувствует ее легкий отголосок, витающий в воздухе, смешивающийся с запахом сырости и плесени на стенах. Это место, в котором его истинная мать вернула его к жизни. А рядом стоит его убийца - Джейс Эрондейл, который зовет себя Вейландом. Себастьян издает хриплый рык, преисполненный ненависти: ему хочется растерзать ангелочка здесь и сейчас. Но Лилит властным взмахом руки останавливает его, заставив замереть на месте. И что добавляет странности, сбив Себастьяна с толку, так это то, что Джейс стоит с отрешенным видом, не делая попыток напасть, не делая вид, что вообще находится здесь против воли. Моргенштерн озадаченно хмурится, но мать приходит ему на помощь, мягко объясняя о том, что Эрондейл под гипнозом и не воспринимает их как врагов. И он нужен для ритуала темных парабатаев, которые навеки связаны будут ее меткой, и если ранен будет один, то и второго коснется сия учесть. Если будет убит один, умрет и другой. Что ж, это более чем устраивает Моргенштерна. Если они будут связаны, ему удастся склонить на свою сторону Клэри. А делить сестру с Джейсом, он, в принципе, не против. Тем более, судя по довольному виду Лилит, у нее есть еще один план, который она приберегает для особого момента. Себастьян торжествует. Себастьян улыбается.

- Надеюсь, ты не боишься поранить пальчик, ангелок? - с сарказмом спрашивает он, подходя вплотную к блондину, проверяя границы дозволенности и контроля.

+3

3

https://i.imgur.com/omntvyr.gif

То было концом начала.
Тёмного начала всех начал.

Джейс Вэйланд никогда бы не подумал, что будет умирать с музыкой в ушах от рук чёртового Валентина, заставляющего делать то, что он никогда не будет. Он вообще никогда бы не подумал, что не сможет подняться с холодной земли, видя как собирается горячая кровь от уголка собственных губ и стекает по подбородку вниз неровной тёмной линией, дергаясь и ломясь каждый раз, когда он не сдаваясь, продолжал стоять на своём и мысленно проклинал тот день, когда познакомился с рыжей и узнал о её веренице жизненных событий чуть больше, чем пишут в каком-нибудь дурном ужастике или другой литературе, покоряя умы и сердца читателей всеми красками этого мира. Он будет проклинать всё это до последнего удара шумного сердца и остаточного, мутного взгляда в сторону уже повисшей над ним девчонки. Кстати о ней... «Послушай, хватит реветь. Рано или поздно наша история должна была закончиться не так, как мы планировали. Я слишком давно нарывался, тебе ли знать, Клэри.» Фрэй так привычно и по-детски хмурит взмокший от напряжения лоб, что ему очень хочется прикоснуться в последний раз к её нежной, невероятно бархатной коже. Он тратит растворяющиеся силы на то, чтобы разговаривать так, как обычно, пряча страх перед смертью и этой логической неизвестностью в голосе за изученными многим усмешками. Проще ведь казаться сильным до последнего, схваченный врасплох. Что если силы были действительно не равноценны и Моргенштерна все просто не дооценили, а они с рыжей всего лишь дети, бросившиеся в лобовую на верную гибель. Но где-то внутри собственного угасающего сердца он точно знает, что это лучший исход данной битвы, ведь Валентин не оставит их в покое и у него ещё есть шанс на то, что зеленоглазая сможет его опередить, ведь она сама и есть тот самый туз в рукаве, который судьба скрывала до самого последнего мгновения, не позволяя охотнице выйти и сыграть свою главную роль в этой масштабной трагедии. Джейс бы и рад был ещё немного поиграть в эту игру на выживание, да силы стремительно покидали его пробитое насквозь сердце. Он чувствовал, что больше не может моргать, различая чёткость контуров любимого лица напротив, с трудом дышит и больше не хочет притворяться. Ведь ему сейчас действительно хорошо, как никогда. Разве что немножечко жаль и тоскливо, что он больше не сможет присматривать за это засранкой, вечно стремящейся влипнуть в тонну неприятностей с головой. Алек больше не будет ворчать над ухом, скрашивая его рутинные будни своим хмурым, но таким родным присутствием, а Иззи не расскажет в очередной раз о том, в какой цвет ей покрасить губы, собираясь на очередную охотничью вылазку. Блондин закрывает глаза на мгновение, чтобы скопить оставшиеся крупицы сил, сжать их где-то в горле, в левой дрожащей руке и набирает в лёгкие последнюю порцию воздуха - этого хватит, чтобы улыбнуться окровавленным ртом, этого будет достаточно, чтобы озвучить главное: люблю. Они вместе с Фрэй прошли этот путь до конца, как смогли, а он снова налажал, в какой-то момент посчитав, что способен выйти один на один против главного психа их сумеречного мира. Чтобы увидеть её лицо последний раз в своей никчёмной охотничьей жизни - потребовало гораздо больше сноровки и собственной силы воли, чтобы проглотить комок боли, запихать его куда-нибудь поглубже и заставить собственным упрямством сердце работать ещё несколько секунд, прежде чем его ангельская жизнь окончательно оборвётся. Ещё совсем немного, совсем чуть-чуть. Не надышишься, не наживёшься, не насмотришься в эти родные глаза напротив. Ему всегда будет мало. Всегда. Так ведь не должно было случиться, верно? Хотя умереть, дав достойный бой, фактически плюнув Моргенштерну в лицо собственной спекшейся кровью, не изменив своего решения о нём и его принципах в сумеречном мире - достойно. Но жить всё-таки лучше. Лилит, видимо, тоже так считала.

https://i.imgur.com/FlpY1rk.gif

И я никогда не найду дорогу домой.

Клэри Фрэй использовала единственное своё желание перед верховным ангелом на него. Загадала вернуть к жизни, не задумываясь о последствиях, которые целиком и полностью тяжестью своей ответственности возлягут немногим позже на их измученные плечи. Казалось бы любовь превозмогает всё. Однако - в развалившемся сосуде ядро целостного нарушено, зияет брешь. Больше не было выворачивающего и высасывающего жизнь чувства. Была долгая воронка беспамятства и чьё-то невидимое присутствие до поры до времени рядом, пока тревожный сон, или всё то, что можно было им назвать лишь очень отдалённо не прерывает вмешательство дьявольских сил в сознание. Лилит снова затуманивает разум и пробуждает лунатизм филина, вырывая из привычного круга вещей. Лилит снова продумала наперёд и очередная встреча с тем, кого Вэйланд прямиком направил на тот свет. Как оказалось - казалось. У Джейса Вэйланда больше никого не осталось. Даже его самого. Бывший охотник отчётливо помнит ярость, помнит слабость и бессилие, помнит встревоженное лицо Клэри и своё собственное, корчащееся на земле в немых потугах дать понять этому двуличному анусу Моргенштерну, что будет бороться до последнего своего вздоха, даже если шансы не равны. А потом блондин помнит перед собой тишину и черноту. Она рассеивалась постепенно, плывя и качаясь до этого ленивой дымкой, словно не желала возвращать данному сильному и теперь уже поцелованному самой смертью субъекту новую жизнь. Тьма расцветала перед глазами чернильными кляксами и Джейс удивленно наблюдал за ней: сколько всё-таки во мраке на самом деле красок... Боль, ещё совсем недавняя и такая свежая, пульсирующая в каждом миллиметре собственного организма отступила, сменившись туманным забвением. Сколько он здесь находился теперь, взирая немигающим взглядом стеклянных глаз на Джонатана? Вот же он скалится, извивается и всеми силами пытается совершить попытку напасть, остановленный Матерью. «Живой, сукин сын...» Проносится на самом краю сознания сигнальными огнями и снова падает в кисельную бездну тьмы, вынуждая выпрямится в спине при приближающемся объекте и вытянуть руку вперёд, ведомый манипулированием Лилит.
— Надеюсь, это мой второй шанс, чтобы отправить тебя на тот свет с билетом в один конец. — эта фраза стоила слишком много усилий, чтобы казаться настоящей, а не примагниченной другими, подавляющими способностями. Парень на мгновение словно оживает, ловя этот ненавистный взгляд напротив, но снова сереет в лице, запертый под покровом ночи. Лилит дёргает тонкие губы в кривой гримасе и нефилим пытается противиться вновь, ловя очередную возможность ухватиться за встрепыхнувшееся сознание. Всё бесполезно. Руки Джонатана дрожат от предвкушения и нетерпения. Эрондейл чувствует, как внутри него сворачивается раскалённая спираль отрицания, ненависти, и он видит себя словно со стороны, запертый в клетке сознания благодаря Матери всего демонического. Что не говори, а тьма всё-таки красива, когда ты шатаясь балансируешь на грани полного вымирания, теряя остатки былой человечности.

+4

4

Себастьян не торопится. У него в запасе довольно много времени, ведь теперь, после воскрешения, он получил в руки главный приз - одного из тех, кого так хотел.Клэри нужен Джейс, что ж, пусть она получит его, с особым бантиком и ленточкой с подписью: для горячо любимой сестры от Себастьяна. Ave, Кларисса. Моргенштерн молча готовит специальный круг, что будет зажжен темным огнем Лилит и довольствуется тем, что Эрондейл не сбежит и даже пальцем в их сторону пошевелить не сможет без ведома матери. Себастьяна более чем устраивает такой расклад.

- Увы, у меня несколько другие планы. Жаль тебя разочаровывать. - он усмехается, прожигая соперника за сердце Клэри темным взглядом и жестко хватает Джейса за руку, разворачивая ее ладонью к себе. Резко дернув охотника в круг, он даже не замечает, как вспыхивает темное пламя и как в руку ложится ритуальный нож. Лилит начинает певуче читать заклятье, что должно связать их, что не позволит связи быть разорванной никаким из способов. Это навечно. Себастьян проводит ножом по своей руке и по руке Эрондейла, их кровь капает в огонь и ему кажется, что пламя шипит, урчит, принимая их жертву. Глаза Моргенштерна говорят торжеством победы, пока он не чувствует, что словно бы незримая темная нить протянулась от него к Джейсу и наоборот. Он чувствует силу, чувствует ангела, и несомненно, его темный парабатай чувствует в себе демона. Сквозь рубашку Джейса Себастьян видит, как пульсирует метка Лилит, насыщаясь связью, насыщаясь кровью.

Ритуал проходит без помех, огонь, кажется, взвивается выше и выше, под темные песнопения матери демонов. Себастьян прикрывает глаза, принимая ее дар, принимая эту силу. Ему понадобится Джейс, чтобы добраться до Клэри и сделать ее своей. Ведь теперь, связь полностью меняет восприятие ангелочка. Ему будет казаться, что они с Себастьяном братья, друзья, что ближе друг друга у них нет никого. И да будет так.

Песнопение окончено. Огонь потух. Моргенштерн оценивающе обходит Джейса по кругу, отмечая про себя общую расслабленность нефилима и его спокойствие. После чего берет нож и режет свою ладонь. В тот же миг кровь капает и у Эрондейла, орошая собою холодный грязный пол со следами копоти. Моргеншетерн довольно скалится на обиженную гримасу соперника и язвит:

- Что, больно? Может попросить маму тебе спеть песенку и подуть на ранку?

Он ликует. Он только что заполучил себе в пользование мощный рычаг давления на Клэри и Институт. Пока Джейс находится под влиянием связи, он может поставить на колени весь мир. Потому что Эрондейл не только объект страсти Клэри, но и отличный воин, которого также воспитывал Валентин. А его уроки никогда не проходили даром.

+3

5

https://i.imgur.com/rJh21X4.gif

Растравляющее,
Бездолящее
Око дня – световой капкан.
Боже, смилостивись! – обезболивающего –
Ложку тьмы
На один стакан.

Рано или поздно у хороших героев в самом эпицентре сердца гаснет свет. Лампочка внутреннего сгорания либо трескается под напором тьмы, либо её выбивает от перенапряжения, погружая душу в полноценный хаос и мрак. Червоточина согрешений найдёт свой путь, стоит только один раз получить эту трещину в идеальной броне ангельского воина и всё - пиши пропало. Рано или поздно Джейс знал, что его амбициозное стремление быть на шаг впереди и перекусывать пополам соперников сильнее и могущественнее себя закончится полным провалом. Рано или поздно нефилим был уверен в том, что ледяная сталь ангельского клинка пронзит его грудь, найдя точным, прицельным ударом самое сердце. Валентин Моргенштерн всегда был на несколько шагов впереди, знал Вэйланда, как облупленного, взрастил в нём это остервенелое желание бросаться на врага со слепой яростью, подпитываемый чувством мести и острой, вопиющей справедливостью. Нефилим в свою очередь был уверен в том, что им с Клэри уже нет возможности сделать шаг назад, продумать очередную стратегию, выстроить план, который так любит Алек и Иззи, разработать схему нападения на Моргенштерна и вновь победить. Этот кардинал продумал всё, выверил, рассчитал и загнал двоих в угол. Пришлось обороняться и из последних сил сражаться, даже если исход был предначертан для них для всех: мир должен погрузиться во тьму и Валентин всегда получает то, что хочет. Рано или поздно такие истории заканчиваются плохим концом, потому что банальное добро устаёт править балом и в конце-то концов идёт в отпуск, а может и вовсе в отставку, предпочитая не возвращаться к такому предсказуемому финалу. Себастьян ухмыляется и цепко своими паучьими пальцами хватает охотника за руку. Джейс не противится, лишь поджимает губы, инстинктивно напрягаясь каждой мышцей, будто готовясь к удару или очередному, хлёсткому выпаду со стороны этого дьявольского отродья. Лилит наблюдает с бархатной, убаюкивающей улыбкой на губах и Эрондейл запоздало ловит себя на мыслях, а как это чудовище может принимать столь грациозный, утончённый облик? Сколько сил затрачивает мать Демонов каждый день, чтобы на виду оставаться самим совершенством? Он падает в ритуальный круг, перешагивая заветную черту не по своей воле, и очень хочет обернуться через плечо, словно бы что-то или кто-то тянет проводить долгий путь взглядом затуманенных, нечитаемых, разноцветных глаз, но... Холод лезвия и первые капли багряной крови орошают пространство меж ними, неприятно стягивая место пореза. Языки пламени оживают, начиная свой хаотический танец, а в тёмной бездне глаз Лилит читается бесконечный восторг и ликование, с подведенных алым губ срывается заклятье, слова врезаются в сознание и жалят острее, быстрее, на поражение. Блондин дёргает рукой и хочет предпринять провальную заведомо попытку вырваться, перестать совершать секунда за секундой эту провальную ошибку, которая в будущем наворотит таких событий, последствия которых будет разгребать весь сумеречный мир, погрязнув в крови и невинных жертвах. Это как попытаться ухватиться за край скалы, когда уже сделал шаг вперёд и летишь с обрыва вниз, но в последний момент передумал и понял, что очень-то хочется жить, что можно было бы ещё что-то изменить, осмыслить, пересмотреть и переиграть в своём сюжете полного придурка, так опрометчиво накинувшегося на врага, что оказался совсем не по зубам. Это как перед смертью пытаться надышаться, всеми фибрами души хватаясь за солнечный свет пальцами, глотая слёзы от желания жить тогда, когда это уже не возможно. Окровавленная ладонь дрогнет и в момент, когда алые, демонические нити ползут по сцепленным рукам, активизируя тёмную метку парабатай, Джейс широко распахивает глаза и колени подкашиваются, заставляя рухнуть перед Моргенштерном на окровавленный центр ритуального круга, хватая дрожащими губами воздух.

«Блондинистый юноша смеётся и сжимает крепко плечо Александра Лайтвуда. Тот отводит взгляд и молчит, хотя он всё не унимается, красуясь новой, почерневшей руной на коже. Официальная церемония принятия руны парабатай скреплена заветными словами и теперь, когда охотники расходятся, а Безмолвные братья медленно, методично кивают всем пришедшим в знак завершения, Джейс едва ли не прыгает от восторга, сжимая рубашку в пальцах.
— Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя, но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить. Ну же, Алек, не будь говнюком и повторяй то, что теперь между нами навечно. — пихает локтём вечно молчаливого, высокого, черноволосого юношу рядом с собой и смеётся, жмурясь довольным котом. Они целое одно - одна душа, одно тело, один разум, одна сила и одни действия в своей синхронности не имеющие равных. Куда один, туда и другой. Нельзя им друг без друга, радость в жизни и единстве. Слова клятвы четко скажут, пламя их руки свяжет; в сердце и мозг напитается чувствами друг друга, ощущениями, возводя друг друга в статус полноценного равенства. Руны черные, красивым узором, сплетут рисунок над сердцем и на теле, оставляя свою печать пока смерть не разлучит их.»

Джейс тяжело дышит, хрипит и задыхается, чувствуя, как его руну охватывает невидимый огонь и лавовая боль проникает в самую клеточку естества, разрушая до основания всё то, что он так сильно любил. Образ Алека перед глазами становится ярким, точечным, почти осязаемым и парень предпринимает ещё одну попытку вырвать руку из хватки Себастьяна, чтобы прервать ритуал и собрать волю в кулак, чтобы совершить ещё одну попытку отправить в Ад этого чёртового ублюдка. «Привкус пластиковый во рту. Ангел должен сегодня сжалиться и помочь перейти черту.»
— ... смерть одна разлучит меня с... — он хочет повторить все слова, знакомые им до коликов, но язык перевязывают демонические путы и ранее нанесённая руна парабатай меркнет, начиная медленно пропадать с кожи, предательски стираться, заменяясь новым художеством Лилит на груди под рубашкой, что алеет и пульсирует, выжигая всё светлое, что было в нём. Джейс жмурится и хрипит, стискивая зубы до заходивших желваков на скулах, но руки в своей хватке разорвать не может, как и с колен подняться нет сил - тьма окутывает с головой и обрушивает на сознание свой мрак, пропуская в добрый центр свой отвратный, омерзительный яд. «Алек, прости меня, слышишь?! Алек, найди меня даже без руны, не позволь мне упасть в эту тьму окончательно. Алек...» Перед глазами образ парабатай размывается, Джейс видит его издалека и совсем не чётко. Кажется, на глазах у Лайтвуда пелена разочарования и искры разных цветов прерывают это наваждение, сменяясь глухой пустотой. Картинка растворяется и черты лица Лайтвуда заменяются, словно мозаика и пазл на черты лица Себастьяна, возводя темноту его дьявольской души на первое место. Вот так вот просто, почти феноменально и разрушительно. Языки пламени последний раз возгораются огромной, непроходимой стеной вокруг этих двоих и Лилит с облегчением выдыхает, как только ритуал тёмной связи подходит к концу, демонстрируя создательнице прекрасный результат - они теперь связаны, они теперь тёмные братья, универсальные убийцы. Моргенштерн упивается своей победой и вновь режет руку, заставляя Эрондейла тихо, утробно зарычать, вырываясь в эту реальность чем-то новым, безумно тёмным. В нём пробуждается второе сознание, напуская дьявольское желание захохотать. Что он, собственно, и делает, откидывая голову назад, от чего на взмокшем лбу прилипают золотистые волосы и взгляд безумных глаз становится открытым.
— У нас обмен любезностями, Джонатан? — поднимается с колен, пошатывается, расправляет плечи и потягивается словно выспавшийся, наглаженный кот. Встряхивается и обводит взглядом помещение так, словно давно здесь был и оно кажется знакомым.
— Щекотно, — блондин ухмыляется и подносит окровавленную ладонь к своим губам, мягко проскальзывая ими по алой дорожке. Кровь солёная и горячая. Наполненная силой и тьмой. Лилит очарованно обводит руками этих двоих и благословит, имея в рукаве идеальный козырь. Вэйланд больше не чувствует в себе сомнение, страх и желание зацепиться за ту самую часть скалы, с которой летел со свитом, ощущая вырванные крылья за своей спиной. Падать в бездну очень приятно, когда тебя подхватывают чьи-то когтистые лапы и превозносят в новом облике, даруют новую жизнь и раскрывают глаза на этот мир с другой, более выгодной стороны. Нефилим больше не ощущает себя в сомнении, полностью уверенный в том, что всё сделал правильно. Находит взгляд матери и чуть склоняет голову в почтительном поклоне.
— Слишком щедрый дар, мама... — теперь он готов к очищению этого мира вместе с Моргенштерном, ведь рано или поздно у всех хороших героев садятся батарейки и ломается аккумулятор. У всех положительных героев наступает такой момент, когда их размагничивает зло и пишет свой полюс, отличительный от задуманного автором. Если тьма однажды проникла в тебя и н а с л е д и л а, то можешь быть уверен в том - это навсегда. Себастьян не кажется ему более омерзительным, ведь родственные узы тьмы перепрошили в нём ощущения и чувства. Всё старое и так горячо любимое стёрто, выжжено адским пламенем и до бела растворено в своей уникальности. Привычная сущность Эрондейла умерщвлена, в коме, больше не дёргается в конвульсиях и не пытается что-то исправить. Его пьянит это чувство уединенности с демоном рядом с собой и он расправляет новые, невидимые, чёрные крылья за своей спиной. «Пора очистить этот мир, братишка.»

+3

6

Себастьян ликует. В его глазах горит злое торжество, торжество победителя. Ритуал темных парабатай был проведен и теперь Эрондейл полностью в его власти. Лилит тенью кружит вокруг них, едва касаясь пальцами светлой шевелюры Моргенштерна, гладит, как мать, смотрит  с довольством, так, как никогда не смотрела на него Джослин. Дарит ласку, которую никогда не дарил Валентин.

Моргенштерн отступает от Джейса на шаг, небрежно вытирая кровь о брюки, и выстраивает в голове план. Перед тем, как пасть жертвой нареченного братца, Себастьян успел попасть в любимчики королевы фей. Как бы молодо та не выглядела, она все равно стара. Но все также падка на красивое лицо, что, собственно было на руку сыну Валентина.

- Надеюсь, ты не боишься порталов? – язвительно бросает Себастьян и шагает прямо в синеватый вихрь, краем глаза видя довольную усмешку Всематери.

Царство фейри, как всегда, поражает воображение. Это дивный лес, способный одурманить любого, кто слаб умом. В нем звучат диковатые песни, а дивный народ, помня о воле своей правительницы, встречает Себастьяна как самого близкого друга. Моргенштерн криво скалится, довольный текущим положением дел и оглядывается на Джейса, к которому уже успели пристать две красивые феи.

- Не бери ничего из их рук, и не давай себя охмурить. А то сочту, что ты недостоин моей сестры. – он снова смеется, своим странным, полубезумным смехом, и сворачивает на тропу, что ведет в тронный зал. Королева ждет их, возлежа на своем пьедестале. Ему кажется, что ее глаза как-то особо сверкают при виде него, но Моргеншетерн буквально тут же гонит от себя эти мысли. Он не позволит фейри играться со своим разумом, не теперь, когда у него есть планы, как подчинить этот мир.

- Моя королева… - он почтительно склоняется в полупоклоне, дразнит, играя с огнем и наслаждаясь этой игрой.

- Себастьян. – королева тянет его имя и грациозно, словно кошка, встает со своего места. Тонкая ткань ее платья нисколько не скрывает точеную фигуру, и все женские прелести, но он лично равнодушен. Единственная, кого он когда-либо хоть как-то желал – это Клэри. Только ее рыжие кудри способны разжечь в нем такое пламя, которое невозможно погасить.

- Мне нужна ваша помощь, миледи, - он легко касается губами атласной кожи ее руки, протянутой небрежно и легко, будто ветер склонил к нему тонкую ветвь. Новообретенная связь дает ему понять, что рядом напрягся Джейс, пытаясь удержать в себе ехидство. «Не сейчас, не сейчас!» - думает Себастьян, отчаянно желая, чтобы ангелок помолчал. По счастью, у Эрондейла хватает терпения не высказываться при Королеве и Себастьян принимается в красках описывать ей свой план.

+1

7

https://i.imgur.com/weuoXZl.gif

If I go with you, she’s gonna find me. She’s gonna make me do worse. And you won’t be able to stop her. You won’t be able to stop me.

Боялся ли он порталов? Стоило бы в самую пору закатить глаза и приложить руку к лицу, ведь охотникам было свойственно коммуницировать по запросу с магами и перемещаться в пространстве на миссии любой сложности и важности. Также, не стоило забывать о сопровождении заключенных в Идрис, где без магических фокусов с пространством и скорым перемещением никогда не обходилось, поэтому охотник давненько привык к этому высасывающему чувству в момент скачка, сворачивающее лёгкие в маленькую, компактную горошину настолько, что все внутренности вместе с ближайшим, наспех съеденным завтраком хотелось подчас выплюнуть, как побочный и имеющий место быть эффект. Поэтому на изречение Моргенштерна он лишь тихо хмыкает и поводит небрежно плечом, мол завязывай уже пороть всякую чушь, что у нас там на повестке дня? Ведь руки и в самом деле уже чесались схватиться за ангельский клинок или любое другое, смертельное оружие, чтобы начать выстраивать свой личный путь в сумеречном мире. Заложенное данным ритуалом лишь подкрепляло ещё полностью не устаканившееся сознание тем, что подталкивало дымкой тьмы вперёд, не сильно беспокоясь о том, какое на текущий момент их ждало приключение. Вероятно, Джейс не удивился бы совсем, окажись он вновь в Институте с яркой, хорошо очерченной командой - убить всех, в том числе и Фрэй. Ведь для чего-то же Мать демонов оставила его в живых, дала возможность после воскрешения прочувствовать себя в новом амплуа Филина, а позже тёмного нефилима с демонической связью парабатай... Это ощущение долга, какого-то согревающего обязательства перед создателем и творцом всего мрачного, умерщвляющего, не давало пустить корни очередному сомнению или пошатнуться в ощущениях о правильности своих действий и поступков, взрастив сквозь зерно добра новые ветви, что будут тянуться к любви, гармонии и миру. С каждым новым шагом к приближению в портал, внутри комками рассасываются последние сгустки света, как только Эрондейл месте с новым своим, тёмным парабатай всё-таки шагает в созданный круг, предварительно не забыв коснуться губами изящной, прохладной кисти руки Матери. Та кивает молчаливо, довольствуясь созданным шедевром, в котором её участие было самым первым, самым главным и основным, животворящим. Вот её дети, порождения тьмы, освобождённые от гнёта морали, сердечных чувств и земных смятений. Себастьян жив, уверен в себе и всё также острит словами. Те, правда, не пробираются дальше загривка и не заставляют отрицательную часть себя скалиться в ответ, будто бы он его о т р а ж е н и е, но что-то заставляет Эрондейла чуть помедлить, когда они переступают черту портала и оказываются в царстве Дивного народца. Их встречают длинные, увесистые лианы, обманчиво-прекрасное пение птиц и притянутая за уши гармония, прикрывающая со всех сторон гниение здешних мест. Моргенштерн следит за каждым его движением и первые, явившиеся на их визит фейки тут же были прикованы вниманием со стороны блондина, который уже было потянулся к одной из них, но лениво убрал руку, как только получил весьма «дельные» советы от своего парабатай.
— Ревнуешь или просто завидно, что на меня западают, а от тебя шарахаются? — Джейс чуть тянет слова, растягивая плотно поджатые губы в широкую, такую же зубастую ухмылку и игриво подмигивает кокетливым феям с длинными ушами, в лёгких, полупрозрачных туниках. Тьма в его глазах переливается, перекатывается с края зрачка в самый центр и насыщается увиденным: лицо Вэланда больше не сырое, не пропитанное насквозь лишними, одутловатыми эмоциями. Потому что последние, как нарядившиеся прыщи, язвочки на белом, ровном пространстве, выдающие тебя и твои мысли с головой. Этого больше не было, нефилим почти с облегчением выдыхает, но ровно до того самого момента, пока этих двоих ноги не доносят до Королевы Благого двора и две кокетливые фейки растворяются с поля видимости, уступая место пришедшему Моргенштерну, прекрасно видя, как изменилось хитрое лицо владычицы, приняв какой-то особенный, заинтересованный штрих. «Лживые ублюдки. И Королева в их главенстве.» Очень хочется разжать губы из тонкой, не свойственной ему, упрямой полоски и всё-таки высказаться так, как есть. Но он чувствует этот просящий взгляд и в спине натянуто, но всё-таки склоняется в учтивом поклоне перед хозяйкой двора. Наверное, личностная гордость и скоп убеждений мешают до конца трезво оценивать ситуацию, или видоизменённое состояние после воскрешения, о котором начинает напевать Себастьян, выкладывая свой план под чистую (или почти, Джейс его относительно не слушает), когда как Эрондейл выпрямляется и образ рыжих, волнистых волос дёргает за почерневшее нутро, натягивает до самого кончика носа и заставляет равнодушный взгляд дрогнуть; нагрянувшие, но ведь должно-же быть сгинувшие воспоминания о Клэри и фокусах Королевы с лозой правды, когда поцелуй с Саймоном не принёс результата, а они почти задохнулись, подвешенные в воздухе... Должно быть, в этот же самый момент Моргенштерн также думал о Фрэй, передавая парабатай невольно свои ощущения, проводя свои параллели и ассоциации, вынуждая нефилима выпасть из большей части разговора. Парень помнит, как тёплые губы обидчиво, отчасти смущенно, ведь так на показ, рвано прижались к его, почти усмехающимся губам. Он был уверен на миллион процентов, что поцелуй с ним - то самый, которого Кларисса так желала. Игры у Королевы всегда отдавали той самой философией фейри, которой не доставало многим расам, этого сложно было не признать. Она увлеклась в поцелуе и пришла в себя, как только путы ослабли и позволили гостям освободиться. Формально, можно было списать данное на спасение, но... Джейс моргает, чувствуя тошнотворный комок перед горлом и подёрнувшуюся пелену перед глазами. «Что это было, чёртов ублюдок...» Ему хочется прервать этот разговор с Королевой, но он стискивает зубы и опускает тяжёлый, чугунный взгляд потемневших глаз на Моргенштерна и его светлую макушку.
— Так Вы поможете или нет? — вклинивается жёсткость, сухость его голоса, но под встрепенувшимся Себастьяном рядом, Вэйланд натянуто улыбается.
— Ваше Величество... — удивительно, как легко получается манипулировать своим голосом, напитанным тьмой, и... Горечью воспоминаний. Чужих, не его. Перерождение тьмы отрицает остаток недобитых, светлых чувств внутри парализованного сердца. Джейс очень хочет покинуть это место, переговоры - его не самая сильная сторона. Нефилим больше не смотрит на эту копну рыжих, щекотливых естество волос. Ему неприятно, и вместе с тем, некомфортно. Что-то идёт не так, или пытается идти не так, но... Проходит также быстро, как является наваждением. Возможно, все тёмные безумцы страдают этим? Охотник склоняет голову и прячет взгляд, стараясь сохранить выдержку и самообладание.

+1

8

Себастьян смотрит на своего союзника искоса, в каждую черту вглядываясь. Изучает. Его чувства и ощущения волной бьют по связи, и Моргенштерн насмешливо улыбается. Конечно, даже будучи темным, Джейс не забудет его сестру, и рыжие волосы Королевы будут ему напоминать о ней. Неудивительно. Впрочем, ему и не надо, чтобы Эрондейл забывал Клэри, ведь пока ангелок в его руках, у Себастьяна есть козырь, которым можно манипулировать.

План его прост до невозможности - рыжая стерва всегда была им очарована, и это только на руку, это идеальный прямой путь для его господства над прогнившим миром. Моргенштерн улыбается тонко, остро, ведь в эту игру, в поддавки, можно играть и вдвоем. Ему всего-то нужен доступ к лей-линиям, и разломам. А также возможность свободно пользоваться путем до Эдома. Ну и, как самая малость, кольца фейри, которые находятся сейчас в Институте, должны усилиями благого народца оказаться у Клариссы. Иначе она никогда не пойдет за ними по доброй воле.

Сухой и жесткий голос нарушает их разговор и Моргенштерн вскидывает глаза на Джейса, готовый самолично свернуть ему шею здесь и сейчас. Волна ярости поднимается также быстро, как и стихает, впрочем, тут же. Королева лишь смеется. Ее смех подобен перезвону колокольчиков, но Себастьяну он чужд. Нет ничего прекраснее Клэри, ее улыбки, смеха, а уж ее глаза, что горят праведным гневом... Сын Валентина чуть склоняется, не унижаясь полноценным поклоном, но и вроде, выражая уважение. Он чувствует, что эта бессмертная стерва сто процентов захочет прибрать его к рукам, ведь ему даже не надо спрашивать - и так чувствует откровенные взгляды, скользящие по нему. А сделать вид, что ему хоть немного приятно и интересно играть в эту игру - особого труда нет. Королева дает согласие и Моргенштерн одаривает ее дьявольской улыбкой. Глаза женщины блестят как две падшие звезды, и это настолько пресно, что аж сводит зубы. Поспешив откланяться, Себастьян жесткой хваткой сжимает локоть Джейса, волоча его за собой. Он грубо отпихивает фей с дороги, и когда они остаются на небольшой безлюдной поляне, наконец, соизволивает отпустить чужой локоть.

- Тебе стоит научиться держать язык за зубами, пока ты разговариваешь с Королевой. Мне будет откровенно лень спасать твою задницу, если ты навлечешь на себя ее гнев.  - он говорит с ленцой, понимая, что если этот дуралей влипнет в неприятности, то спасать его придется ему, Себастьяну, потому что Джейс - его главный актив. Еще раз вглядевшись в чужие глаза и убедившись, что ритуал Матери действует, Моргенштерн хлопает Эрондейла по плечу, чуть с большей силой чем надо и произносит что-то на латыни, приказывая пространству раскрыться. Сейчас ему чертовски сильно нужен душ, а также еда. И дом, что придумал Валентин для Джослин (можно подумать она бы туда пошла по доброй воле, ха), сейчас самое подходящее для того место. Едва их ноги касаются твердого пола, как Себастьян сразу же начинает раздавать указания Джейсу, а сам направляется к душу, попутно думая, стоит ли закончить вечер в компании вампирш по-вызову или просто сосредоточиться на грядущем?

+1


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » No more let Life divide what Death can join together