05.01 Сдаемся! В честь Дня Рождения Новы, мы снова устраиваем упрощенный прием, но всего неделю!

21.12 Как вы знаете, у нас запущена лотерея снежинок, так что торопитесь урвать себе лот, пока их все не разобрали.

06.12 Обновлена тема администрации, теперь там более четко прописано кто и за что отвечает, да и оформление стало красивее. Ссылка на тему доступна в шапке.

05.12 Нам 3 месяца! В честь этого мы запускаем особую упрощенку для всех и каждого до конца года. В админ-составе произошли изменения. К нам присоединились красавица-Лорна и очешуенный Алек. Просим любить и не жаловаться!

28.11 Рады радовать вас новым выпуском новостей! Изменены критерии бонуса за выполненное недельное задание. Теперь еще больше причин его выполнять. Заинтригованы? Читайте наши новости!

21.11 Новый выпуск новостей. Обновлен фандом недели, запущен новый конкурс. Впереди еще много приятностей, будьте готовы!

18.11 У нас сменился дизайн. По всем вопросам касаемо замеченных глюков/багов, можно обратиться напрямую к Тони. Либо в лс либо посредством обращения в телеграмм.

15.11 Челлендж на дарение закончен, но упрощенка и лотерея пока продолжаются. Итоги челленджа мы подведем в новостях, не пропустите!
ARTHUR // SARA // ALEC // LORNA // MALIA // DIANA
Изабела не без удовольствия, медленно провела большим пальцем по краю роскошной шляпы, обитой золотом и кружевом, с воткнутым гигантским пером. Плевать, что шляпа-то была больше мужская, чем женская, главное, что она – чертовски красивая и ну очень к лицу бронзовокожей пиратке. О, Изабела могла позволить себе все, что угодно, ведь драгоценностей и златых монет в ее карманах всегда было достаточно, но когда дело касалось такого важного атрибута, как капитанская шляпа, женщина становилась серьезней некуда и не разбрасывалась деньгами налево и направо, только заметив в поле зрения вышеуказанную деталь костюма. Не каждая шляпа имела право гордо называться капитанской! Порой, от шляпы зависела жизнь пирата – слишком широкие поля закрывали обзор, а слишком плотно сидящий котелок сдавливал голову и причинял массу неудобств не только на поле боя, но вообще в жизни. Не могла же Ривейни отказаться от возможности дать жаркий бой только потому, что от не подходящей по размеру шляпы у нее разболелась голова! Брюнетка поднесла бархатную полосу на тулье к уровню глаз и причмокнула губами – усыпанная изумрудами и жемчугом лента переливалась в лучах солнца. - О, красавица, именно тебя я и искала все это время, - немного растягивая слова, будто смакуя их, Изабела плавно водрузила шляпу-корону себе на голову, восторженно оскалилась, - У твоего бывшего хозяина был отменный вкус, жаль, что мы так и не смогли найти с ним общий язык, - игриво щелкнув пальцами по краю треуголки, разбойница подошла к столу, перегнулась через него, едва не улегшись пышной грудью на облитые чернилами карты, и резким движением вынула лезвие одного из своих клинков из мертвой груди мужчины – бывшего капитана судна, - Ничего личного, дорогуша, но мне нужен этот корабль. Эй, там, наверху! Мертвяков за борт, и отдраить шхуну так, чтобы ни единого пятнышка крови не осталось! Скоро к нам пожалует дорогой гость, и я не хочу, чтобы его расстроили какие-то кровавые разводы или чьи-то неубранные отрубленные руки! «Меч Создателя», переименованный Изабелой в «Пьяного долийца», отправлялся в новое плавание
правила администрация роли нужные хочу видеть списки на удаление вопросы к амс

Novacross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » What have you done?


What have you done?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

WHAT HAVE YOU DONE?
★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★ ★

https://i.imgur.com/Q7iWdwx.png

★★★★★
Hatake Kakashi, Uchiha Sasuke
тюрьма Конохи
после войны

★★★★★
Минуты благородства не искупят преступления, в которых был повинен Саске. Но, прежде чем держать ответ перед Советом Каге, он должен встретиться лицом к лицу с наставником, который может стать одним из самых громких голосов его защиты — или обвинения.

+1

2

Коноха, пережившая войну, бурлила, как котёл.
А ведь ещё совсем недавно лишь сквозной ветер гонял повисшую в воздухе тишину, зловеще воя между опустевшими домами. И улицы не оживали от сотен голосов, и лавочки вдоль них сплошь почти все были закрыты, а покупатели из числа редких гражданских, оставшихся на родине, сидели за закрытыми дверями и возносили шёпотом молитвы. Ещё совсем недавно Конохе оставалось только терпеливо ждать, замерев на вдохе, и гадать, вернутся ли её шиноби с далёкого фронта войны. Живыми или мёртвыми — вернётся ли хоть кто-то в отчий дом, наполнит ли деревню своим голосом и будет ли звучать хоть что-то кроме ветра, свистящего в ветвях?
А после у её ворот зашаркали сандалии. Одни, другие, третьи — сотни их, тысячи, усталые, потрёпанные и обескровленные, несущие на своих спинах раненых и мёртвых, встречаемые со слезами и бесконечно крепкими объятиями. Потом они вернулись. Не все, но самые, наверное, удачливые, кто умудрился уцелеть в безумной мясорубке, кого спасти и защитить успел Наруто и кому сил хватило, чтобы до самого конца до жить, выбравшись из иллюзии.
Они вернулись победителями, и радость ликования заполнила деревню напополам с солёным горем. Крики триумфа — рядом с молчанием и скорбью над длинными рядами новых надгробных плит.
Коноха оправлялась от потерь. Оживала и восстанавливалась после пережитого, привыкала к суматохе заново, латая торопливо дыры и расчищая хаос и бардак, оставшиеся после Четвёртой Мировой. 
Шестой Хокаге, ха? Какаши всё ещё в душе надеялся, что это чья-то шутка, с трудом удерживаясь от того, чтобы треснуть себя по щекам. Шестой Хокаге, на чьём столе теперь ютятся тонны бумаги, любезно переданные Цунаде-сама и лежавшие нетронутыми с начала войны. Шестой Хокаге, чья вотчина теперь находится прямо под головами пяти его предшественников, на чьей пепельной голове устроится белая шляпа, а на плечах — заботы всей деревни, едва не треснувшей по швам.
Шестой Хокаге. Он.
Ох, чёрт.
Какаши до сих пор не мог привыкнуть к этому титулу, отчего-то вдруг прилипшему к его имени, всё ещё удивлялся временами, когда его со всех сторон звали «Шестой! Шестой!». Лишь продолжал делать свою работу, приняв на себя новые обязанности, и предпочитал не думать лишний раз о почестях, которые ему воздавали. Ничто не изменилось в своей сути, а лишь прибавило ему хлопот, вместо одной команды вверив огромную деревню, но долг остался тем же. Заботам о Конохе он посвятил всю жизнь — ему, в конце концов, не привыкать.
Проблем, скопившихся после войны, теперь было немало, и все они ждали Какаши в резиденции, грозясь похоронить под собой, рухнув в виде высящейся до потолка бумажной кучи. Но оставалось ещё нечто куда более важное, первостепенное, чем он заняться должен лично. Не только и не столько на правах Хокаге. На правах учителя.
— Шестой, — вместо приветствия низко прохрипел Ибики, встретив Какаши в слабо освещённом холле тюрьмы. Ночная темнота, уже опустившаяся над Конохой, царила здесь, видимо, всегда: несмотря на лампы, режущие глаз своим неестественно ярким белым светом, внутри всё казалось мрачным и давящим. — Позволь поздравить с назначением.
Испещрённое длинными шрамами лицо начальника допросов радостным, впрочем, не выглядело, сверля Какаши привычно строгим жёстким взглядом, ломающим несчастных в пыточной напополам.
— Спасибо, — ответил он сдержанно, стоя так же, как Ибики, с засунутыми в карманы руками. — Проводишь меня к нему?
Называть имя не было нужды: оно проскакивало в чужих разговорах тут и там, витало над Конохой вместе с именем Наруто, выкрикивалось из уст дерзких журналистов, толпящихся у ворот деревни, и читалось в глазах каждого шиноби, приближенного к Хокаге. Все хотели знать его судьбу. Хотели знать, что ждёт его, хотели знать решение. Жаждали справедливости, казни или прощения — каждый своего.
Какаши сохранял молчание. Как и команда семь.
Только они втроём могли сказать, что сохранили с ним ещё какую-то связь, только они держались за неё, каждый по-своему надеясь в глубине души на лучший исход. С верой Наруто их сенсею не сравниться, но даже Какаши, похоронивший не одного товарища и прикончивший не одного преступника, признавал внутри себя: он не хотел отказываться от своего ученика. Он не хотел быть его палачом. И где-то в самой глубине под рёбрами надеялся, что тот действительно вернётся.
Должно быть, так же надеялся и Хирузен.
Должно быть, так же он чувствовал себя, шагая по холодным подземельям, как шёл Какаши по тюремным коридорам.
Решётка одиночной камеры со скрипом отворилась, но, оказавшись внутри, Шестой не сразу узнал в сгорбленной фигуре, сидящей на казенной койке, своего ученика. Замотанный в плотную грубую ткань, скованный ремнями по рукам и ногам с печатью поперёк толстой повязки, перевязывающей глаза, он больше был похож на неживую марионетку, чем на человека. Пока не дёрнулся на звук.
— Саске, — позвал его Какаши, чтобы тот по голосу узнал визитёра.
Но ничего больше не последовало. По крайней мере, в следующие несколько секунд, пока Хатаке рассматривал его, отмечая про себя его дрянное состояние. Наруто, выздоравливавший на воле в окружении заботливых медсестёр, выглядел явно бодрее Саске, запертого среди затхлого сырого воздуха и угрюмых тюремщиков. Как ни удивительно.
— Оставь нас, Ибики, — велел он наконец.
Даже не глядя в его сторону, Какаши всё равно мог чувствовать, как тот с сомнением покосился в его сторону.
— Это небезопасно, — возразил он. — Кем бы он ни был раньше, теперь это преступник. Причём опаснейший.
— Я справлюсь, — отрезал Шестой резко, и в его голосе впервые за долгое время послышались тонкие, колючие отзвуки свирепости. «Убери от него руки».
Ключ скрипнул в замочной скважине, когда Ибику, уходя, закрыл решётку, оставив Саске и Какаши вдвоём в камере. Не высовывая рук из карманов, Хокаге постоял в молчании ещё немного, словно выбирая из множества вопросов тот, который стоит задать первым. Пока не произнёс просто, без малейшей тени былой угрозы:
— Как ты себя чувствуешь, Саске? [icon]https://imgur.com/6QVYiVp.gif[/icon]

Отредактировано Hatake Kakashi (31-12-2018 14:34:44)

+2

3

[icon]http://images.vfl.ru/ii/1546210979/c94519f2/24779713.jpg[/icon]
Он помнил улыбку матери: такую добрую, успокаивающую, она улыбалась всякий раз, когда возвращался домой.
Он помнил строгий взгляд отца, который говорил: — «ты недостаточно силён».
Он помнил отдаляющуюся спину брата, что вечно твердил одну и ту же фразу: — «в другой раз».
Помнил до тех пор, пока всё не потеряло смысл.
Помнил, пока не потерял себя.
Саске запутался. Сидя в одиночной камере он не понимал, кто он такой. Когда-то был обычным маленьким ребёнком, который вечно соперничал с братом. Когда-то имел семью, родных, близких, пока в один прекрасный день не потерял всех до единого. В ту кровавую ночь Учиха Саске навсегда распрощался с семьёй и больше никогда её не видел. Но он продолжал помнить. Помнил до сих пор. И это память выводила из себя. Воспоминания уничтожали всё хорошее в нём, уступая ненависти и затаившейся злобе. Злоба на Коноху никуда не делась, она лишь затаилась до определенного момента. И он ждал.
Учиха ещё никогда не чувствовал себя так отвратительно. Да, он заслужил к себе ненависть. Заслужил эти стены, камеру. Он — нукенин, который предал деревню ещё тогда, когда покинул вместе с четверкой звука. Нукенин помнил то время так же отчётливо, как свою семью, которой больше нет. У него ничего не осталось кроме громкого имени. Всё потерял, как и самого себя. Теперь он жалкая тень своего прошлого, такой же брошенный всеми и одинокий, вечно торчащий в своём собственном аду. Сожалел он о случившемся? Нет. Ему уже нечего терять, надо будет и отдаст собственную жизнь ради свободы, которую так отчаянно желал, за которую боролся до последнего. Коноховцы имели право на него злиться, ведь он не раз показывал себя не с лучшей стороны, но это не значило, что и он не злился тоже. О да, Саске ждал, когда выпадет шанс вновь расквитаться с лицемерными шиноби Скрытого листа. Однако, было в нём что-то, что останавливало от поспешных решений и новых грехов. Саске сдался. Проиграл самому себе. Он устал бороться. После раскрытия правды о гибели клана всё потеряло смысл, а он потерял смысл своего пути ниндзя. Больше нечего терять, даже руку отдал, лишь бы оставили в покое. И его оставили. Только не так, как ему хотелось.
После войны прошло всего несколько дней. Жители деревни вдохнули спокойно, когда главный враг был побеждён. Казалось бы, можно жить счастливо, но не тут-то было. Счастье никогда не будет на стороне Учиха и Саске это понял сразу, как только его схватили древесным стилем, а после и вовсе запечатали в камеру, бросив совершенно одного. Впрочем, темноволосому не привыкать к подобному отношению к своей персоне, но этим действием доводили до гнева. Теперь нукенин жалел о том, что не разрушил деревню лично и не вырезал всех жителей до последнего. Он не мог. Устал. Битва выбила из него всю силу, да и чакра на тот момент ещё не восстановилась. А теперь он сидел один, взаперти. Лишённый собственной руки, забинтованый, с повязкой на глазах, что мешала видеть в кромешной темноте. Хотя, это скорее плюс, чем минус. Там ему хотя бы не придётся смотреть в глаза команде, которая вероятно волновалась за него. Тяжело вздохнув Саске поежился. От сидения в одной и той же позе переодически немели ноги. Воспоминания о команде, пожалуй, самые ценные из всех, что у него были. Временами наследник проклятого клана вспоминал Наруто и Сакуру, представляя их лица и слова, которые могли бы сказать ему при встрече. Но пока он оставался один. Одиночество. На протяжении долгих лет младший Учиха чувствовал одиночество и таким же одиноким остался по сей день, даже сейчас, находясь взаперти. От чего раздражался ещё больше.
Сила. Гнев. Ненависть. Нужно оно всё было? Жажда обрести силу пьянило. Гнев и ненависть доводили до безумия, постоянно скидывая в бездну собственной тьмы. Саске не знал куда деваться после войны. Ему хотелось просто пожить жизнью обычного парня, без всяких забот. Без всяких потерь. Сходить первый раз на свидание или посмотреть на мир новыми глазами, глазами простого маленького мальчика, который когда-то был счастлив. Но был ли он счастлив сейчас? Мотая головой Саске вновь не знал ответа на вопрос. Так и развлекал себя целыми днями, задавая множество вопросов, на которых не было ответа. Но одно он знал точно — с местью покончено. Хватит. Наигрался в мстителя, нужно и о восстановлении клана подумать. Тем более главные виновники в геноциде клана давно мертвы не без его помощи. Пожалуй, за это Учиха гордился и с радостью повторил бы ещё, но пока оставалось дожидаться решающего ответа Каге.
Металическая дверь со скрипом отворилась и Саске сразу узнал непрошенных гостей. Он слышал их ещё до того, как со звуком открылись ворота. Какаши сенсей собственной персоной или уже Шестой? Саске слегка приподнял голову, чтобы получше их услышать. С временной потерей зрения он смирился, но от этого приловчил свой слух, постоянно обращая внимания на любой скрежет издающийся по ты стороны камеры. Признаться, внезапное появления Шестого сильно удивило носителя шарингана, но тот оставался по привычки невозмутимым, будто его и не привязали вовсе, а двое непрошенных гостей просто так пришли к нему в гости. Их мимолетный спор продолжался всего минуту, от чего докучали Саске ещё больше. Всё же в одиночестве в компании крыс находиться куда приятнее.
— Неплохо. — Съязвил юноша с темными глазами. Его выражение определенно выражало бы безразличие, если бы не нынешнее положение. Чуть шевельнув ногами, Саске немного расслабился. Всё же, Шестой явно пришёл с благими намерениями и он никогда не был настоящим врагом. Шестой. Называть так бывшего сенсея было немного непривычно, даже в своей голове. — Не курорт, но зато кормят раз в день. В будущем обещали привести куноичи, которая будет лечить оставшиеся раны после потери руки, так что ещё живем.
Хмыкнул Саске и повернулся на звук голоса бывшего учителя, после чего спросил: — Что происходит с наружи? Как там остальные ребята? И к чему этот весь цырк? Я думал моя помощь деревне как-то смягчит процесс.

Отредактировано Uchiha Sasuke (31-12-2018 02:07:12)

+1

4

«Врач ему действительно не помешает», — согласился мысленно Какаши, глядя на неестественную пустоту, образовавшуюся с левой стороны на месте рукава, обмотанного вокруг тела Саске, как обычная тряпка. Потеря руки — травма серьёзная, и разовой помощью, которую сумела оказать им выдохшаяся Сакура, явно было недостаточно для заживления. Тюремная сырость, каменный холод, плесень на стенах, которую тюремщики считали особенно необходимой частью интерьера, — всё это лишь усугублять будет ситуацию. В сумерках подземелий Саске не поправится. На то и был расчёт.
Держать его слабым, держать ему обессиленным, раненым, обездвиженным, с ноющими затёкшими мышцами и болью в незажившей культе, трущейся об жёсткую рубаху, — всё это было частью предостережений, безжалостных и дьявольски расчётливых. Никто из тех, кто требовал заключения Саске под стражу, не желал давать ему ни одного шанса на побег, даже на крошечную мысль о нём. Надеялись держать его, как жалкого калеку, дожидаясь казни.
Какаши согласился на это, скрепя сердце, потому знал прекрасно: защитников у его ученика куда меньше, чем противников. Знал, что, если его не изолировать, не удовлетворить хотя бы мизерно ту жажду крови, которую питали по отношению к нему старейшины, жители деревни и другие Каге, рано или поздно кто-то попытается перерезать ему глотку. Тюрьма, каким бы это ни звучало издевательским, служила для него защитой.
От Конохи требовали, чтобы родная деревня международного преступника держала его в цепях, душила его за глотку и судила по всей строгости, иначе это право у неё отнимут — Райкаге, должно быть, только этого и ждал, словно война его ничуть не изменила. Конохе напоминали, что не она одна пострадала от преступлений Учиха Саске, а значит, решать его судьбу единолично ей не позволят. И Коноха терпела это. Пока что. Терпение Листа — залог того, что хрупкий мир не затрещит по швам прямо сейчас, но и оно не бесконечно.
Коноха шла на уступки, демонстрируя сговорчивость, но окончательное, решающее слово будет за ней.
— Я распоряжусь, чтобы тебя кормили чаще, — пообещал, слегка усмехнувшись, Какаши. Он бы хотел смягчить его долю хоть как-то и понимал прекрасно, что в его глазах она несправедлива. Но до поры до времени их руки связаны не меньше, чем руки Саске, скованного ремнями.
— Деревня восстанавливается потихоньку, — Шестой присел на койку справа от ученика, сложив руки замком между коленями. Говорить с ним свысока, стоя над ним, Какаши не хотел: он пришёл к нему не как Хокаге. — Зализывает раны, подчищает разрушения, достраивает то, что было разрушено ещё до войны. Ребята помогают. Сакура трудится в госпитале, Наруто, — помедлив, Хатаке не удержался от смешка. — Хах, Наруто прохлаждается в больнице и почует на лаврах героя. Его фанатки и журналисты, жаждущие взять у него интервью, скоро начнут перелезать через ворота или совсем их все снесут. Вот уж не думал, что после войны наплыв его поклонников станет одной из главных наших проблем.
Это могло бы быть похоже на беззаботный разговор, если бы холод тюремный камеры не тянул из него всё тепло. Если бы обстоятельства их встречи были бы другими, если бы причина, почему Какаши пришёл сюда, была иной. Тогда бы лёгкая улыбка, тронувшая его губы под маской, не казалась ему самому такой странной в этом месте. Такой чужой и неуместной, насмешливой как будто бы, как и сами вести, принесённые им. О жизни, шедшей за пределами решётки, и о том, какие заботы занимают Коноху под мирным небом, пока Саске гниёт здесь во тьме и одиночестве — спутниках, извечно следующих за ним.
Какаши не хотел оставлять его в одиночестве снова. Как и команда семь.
— О тебе тоже спрашивают, Саске, — продолжил он после короткого молчания. — Все хотят знать, что с тобой, но мы не можем никого пустить к тебе. Даже Сакуру и Наруто. Что же касается тюрьмы, — Шестой задрал голову, глядя на каменный неровный потолок, — то это вынужденная мера. Твоя помощь в войне позволила нам взять тебя под свою защиту, иначе Совет Каге разорвал бы тебя сам за преступления против них. Но ты по-прежнему международный преступник, и мы не можем в одиночку решать твою судьбу.  Поэтому ты здесь. Поэтому тебя будут судить Пять Каге. [icon]https://imgur.com/6QVYiVp.gif[/icon]

+1

5

[icon]http://images.vfl.ru/ii/1546210979/c94519f2/24779713.jpg[/icon]
Запирать в камере Учиха было определенно плохой идеей. На протяжении долгого времени Саске постоянно гневался на Скрытый лист, мысленно представляя, как сам разрушит деревню на кусочки. Представлял, как каждый заложенный фундамент рушился за считанные секунды и радостные улыбки жителей деревни постепенно блекли, теряли надежду на спокойное будущее без войны. Он хотел, чтобы каждый понял, какого ему было сейчас, ведь он защищал их во время войны, а они загнали его в клетку, как какого-то опасного зверя. Впрочем, возможно, они были правы, когда оторвали его от внешнего мира. Оторвали от жизни, которую не заслуживал, но черт, как же это злило. Тем не менее Саске смирился с происходящем, продолжая играть по их правилам, ведь однажды Коноха отплатить тем же.
Если бы осталась рука, то переносить всю боль было бы проще. Да и он привык к ней, считая ее как нечто свойственное, пока отсиживался в тюрьме. Привык настолько, что почти не замечал её очередных ударов, но стоило сделать несколько движений, как боль тут же стала о себе предательски напоминать. Боль пульсировала каждой секундой и это ещё больше изводило из себя. Чтож, Коноховцы могли бы собой гордиться, вот только, они поспешили загонять его в ловушку, потому что потом весь его гнев обрушится на них же, а если нет, то ему больше не зачем оставаться в деревне.
Саске давно понял, что надолго его здесь не хватит. Деревня его дом родной, но даже в ней ему не было места. Он не чувствовал себя здесь нужным, не чувствовал свою важность листа. Его постоянно тяготила жажда мести, которая на данный момент затихла или оборвалась на нет, он так и не понял этого. Незнание временами пугало, а порой становилось безразлично, а временами вспыхнет новым огоньком и засядет надолго, пока не прогорит. Собственные мысли метались из стороны в сторону совершенно не зная куда деться. Как поступить.
Саске хотел выбраться. Сидеть здесь до полного истощения становилось невозможным. Если бы он знал, что с ним так поступят, то непременно бы отбился от нападавших, но вместо этого позволил так с собой поступись. С одной стороны, ему хотелось доказать, что он уже давно не тот поехавший убийца, коим был раньше, а с другой, деревня всё так же показывает своё отношение, чему больше вызывает к себе ненависть. Вот почему он хотел стать Хокаге — истребление мести в Конохе было первостепенно важным. Такие люди, как Данзо или главные советники деревни и были главным толчком падении деревни. Если бы не они, то клан Учиха, возможно, был бы жив и скорее всего давно бы уничтожил Скрытый лист. Саске понимал их желание устроить переворот. Коноха своим отношением сама напрашиваешься и в тоже время, ему бы не хотелось настоящей войны. Уж лучше бы все Учиха потеряли свои глаза и жили спокойной жизнью, о которой теперь только мечтать.
Появление Какаши его ничуть не возмутило. Даже наоборот, сенсей стал для него неким развлечением, которого так не хватало в последнии дни. Да и новой информацией неплохо было бы обзавестись, так хотя бы мысли отдохнут от бесконечных споров самим с собой. За то время, пока находился в деревне Саске привык к тому, что некогда бывший учитель вот так просто вновь может ворваться в его жизнь с очередными наставлениями. Порой ему не хватало этого, а порой и вовсе бесило, когда тот лез не в своё дело. Но тем не менее, Учиха был благодарен Шестому за то, что не требует от него всех усилий и всегда поддерживал, когда тому было необходимо, даже, если эту поддержку не принимал, считая лишней заботой.
— Я был бы не против, если бы к общему обеду давали хотя бы помидоры. — продолжил говорить мститель, совсем в непривычном дружелюбном тоне. Конечно, с его стороны нагловато просить о чем то ещё, учитывая положение, но он просил не так уж многого. В конце-концов, когда питаешься одной и той же едой, то начинает воротить и вызывает рвотные порывы. — Я не наглею, но хотелось бы немного изменить рацион питания перед смертью, если всё-таки решат казнить.
Говорить о собственной смерти как-то неправильно, но Учиха был безразличен. Если ему суждено умереть, то он надеялся, что умрет не от рук правителей Конохи, которые его сильно раздражали и чем дольше они держали взаперти, тем сильнее возрождали в нем желание их убить. Однако при Какаши Саске старался не показывать своих мотивов, ведь ещё может передумать. Слушая внимательно, невольно на лице появляется искренняя улыбка. Пожалуй, впервые за долгое время проведённого в тюрьме. Единственная хорошая новость, которую ему приятно было слышать.
Конечно, он понимал, что эта камера вынужденная мера. Что он вынужден торчать здесь, пока другие находятся на воле и довольствуются победой. Понимал и смирился, дабы не усложнять себе жизнь ещё больше. Но почему-то эти идиоты не смогли подыскать для него более уютное место, чем холодные стены и вечную кромешную тьму, в которой и так насиделся будучи на воле.
— Хоть какие-то хорошие новости, я рад за них. Сакура всё ещё лечит раненных и без передышки? Откуда в ней столько стойкости? — Саске удивился не на шутку. Способности этой девушки поражали до сих пор, а выдержка заставляла гордиться товарищем по команде, которой слабой теперь вовсе не назвать, как раньше. А на счёт Наруто... чтож, это же Наруто и ничего удивительного. — Всё же, есть плюсы в этом заточении. Пропустил славу лиса.
Продолжая слушать Учиха даже не удивился, когда узнал о судей. Скорее наоборот это его позабавило. Это же надо быть настолько опасным преступником, что его судит весь состав Каге. Говорит ли эта мелочь об их страхе к нему? Определенно да, и подобная мысль радовала, несмотря на грядущую смерть.
— Я не удивлён. — Изрёк нукенин стараясь повернуть голову в сторону Шестого, в надежде на то, что слух его не подведёт. — Поражает лишь временная забота Конохи. Но не мне судить. Лучше скажите, что с остальными ребятами из Хёби? Они на свободе? Каждый из них был в моей команде, но они не несли большего ущерба, чем я.

Отредактировано Uchiha Sasuke (13-01-2019 20:23:32)

+1


Вы здесь » Novacross » на борту корабля // фандомные эпизоды » What have you done?